В центре зала возвышается гигантский скелет динозавра — подсвеченный снизу, он выглядит как монстр из преисподней.
Пока я наслаждаюсь самой аппетитной частью банкета, ко мне подходит молодая девушка в очках — вполне симпатичная и вполне пышногрудая.
— Господин Росов, это вы? — улыбается она. Я с набитым ртом молча киваю.
— Очень приятно познакомиться. Я — фройляйн Гермина Штраус. Признаюсь, ваша работа о повороте шеи динозавра захватила меня!
— Неужели? — Она что, издевается? Да вроде нет — глаза горят, щёки зарумянились, волосы поправляет.
— Хм, спасибо, фройляйн.
— Наверное, вам стоило больших трудов написать этот труд?
— Не таких больших, как прочитать его, — честно отвечаю я.
Она смеётся, теребя медный локон. Росов, да ты популярен у прусских красавиц!
Рядом возникает худой тип в дорогом костюме, слишком много геля в волосах. Он поморщившись наблюдает, как фройляйн строит мне глазки, и просит её представить меня, а затем:
— Я тоже читал ваш так называемый труд, Росов.
И мне очень сомнительно, что гипонозавры могли поворачивать голову на девяносто градусов, как вы заявляете, — говорит он голосом на октаву громче нормы. — Им должен был мешать костяной воротник!
Я без интереса бросаю:
— Неужели? А опустить плечо динозавру не судьба, что ли?
— Именно! — восклицает милая фройляйн Гермина. — Доктор Росов полностью расписал в своём труде, как плечо опускалось при повороте шеи, и воротник больше не мешал обзору!
Тощий спорит с пеной у рта:
— Да это невозможно, фройляйн! Ворот бы не открыл бы обзор! Вы, Росов, — шарлатан! Потому что ваша «работа» — это туфта! Придумки! Клоунада! Псевдонаука!
Хмыкаю.
Терпение — не моя сильная сторона. Ладно, ему не нравится работа бедняги Росова, но на личности зачем переходить?
Раз — и рядом со мной возникает легионер-некромант.
— Шеф, что-то срочное? — крутит он головой на азарте. — У нас сейчас в самом разгаре гоблинская кампания!
— Это много времени не займёт.
По моему поручению некромант использует Дар — и скелет динозавра начинает шевелиться.
Огромный череп разворачивается на девяносто градусов и смотрит прямо на худого разоравшегося типа.
Зал замирает. Люди поднимают головы, и фройляйн Гермина вдруг восклицает пылко:
— Он повернул голову! Смотрите, херр Грин, он повернул голову! Воротник опустился, и он видит обзор! Вы были не правы, херр Грин! Господин Росов написал правду!
— Да какого хрена… — худой тип хлопает глазами.
