— Я, конечно, позволил определённое своеволие в отношении вашего поместья, но точно не нанимал киллеров.
Одним импульсом отправляю ему по мыслеречи воспоминание. Он видит тот самый момент, когда Дантес метнул в меня цепь. На этой секунде картинка обрывается, и Франсуа уже не видит, как цепь пробила мне живот, что никак не повлияло на мои жизненные функции.
Француз морщится, будто сам поймал брюхом острую цепь.
— Это не входило в заказ. Нам нужна только Колыбель. Я не знал, что Дантес так поступит, — произносит он с усилием.
— Незнание, — говорю я спокойно, — не освобождает от ответственности. Вы мне расскажете, зачем вам Колыбель, и принесёте извинения, в том числе материальные. Иначе не обижайтесь — влиятельный враг у вас всё же появится.
Разворачиваюсь и ухожу, не слушая, что он бормочет в спину. Я дал шанс д’Авилонам — пускай думают.
Что ж, с этим закончили. Можно ещё потанцевать с жёнами, а то они уже посылают мне взгляды с намёками. Да тут подходит Ольга Валерьевна — и не одна, а с индусом в тюрбане:
— Ваше Величество Данила Степанович, позвольте представить Гашена — старейшину рода Раджвирани.
Старейшина выглядел неожиданно молодо — лет тридцать, не больше. Сверху надет тюрбан из золотистой ткани, ровно повязанный. Выражение лица — ровное, почти нейтральное, но в глазах — цепкость. Но ярости за покойного Аруна не наблюдается. Похоже, старейшина Гашен — деловой человек.
Он смотрит на Ольгу Валерьевну и, несмотря на формальность, говорит с лёгким нажимом:
— Ваше Высочество, позвольте мне поговорить с Данилой Степановичем наедине?
Княжна кивает, отходит, бросив на меня быстрый тревожный взгляд.
Но я мальчик большой — справлюсь.
— Для меня большая честь увидеть вас лично, Данила Степанович, — произносит Раджвирани. Голос у него бархатистый, хорошо поставленный.
Я киваю в ответ:
— Взаимно, господин Гашен.
Род Раджвирани — это вам не просто индийская династия. Одна из самых многочисленных и богатейших семей во всём мире. Именно поэтому тогда, с Аруном, я и не стал лично марать руки.
Незачем воевать с богатыми индусами из-за какого-то дурачка, далеко не самого важного члена рода. Конечно, они всё поймут, но должны и оценить жест — я ведь не стал убивать его сам, а дал возможность отстать. Совсем другой вопрос, что парень ей не воспользовался."
"— Мы изучили дело о гибели нашего родственника Аруна и провели расследование, — продолжает Гашен спокойно. — Он хотел напасть на вас, а вы не нанесли ему удара напрямую. Нам нечего вам вменить.
