Родной брат бил её без причины, отчим — с особым усердием, будто получал от этого удовольствие. Мир казался бесконечной ловушкой, западнёй без выхода, пока в нём не появился Данила. Молодой телепат не просто не отвернулся — он принял её. Такой, какая есть. Без условий. Даже защитил, несмотря на то, что в тот момент рисковал всем. А ведь тогда она могла навредить ему сильнее, чем сотня озлобленных Давидов. Просто из глупости. Потому что была глупой девчонкой — что уж тут греха скрывать.
Но всё это осталось в прошлом.
В том самом, где она — измотанная, отчаявшаяся — поддалась на провокацию Демона Бехемы и, сама того не осознавая, подписала смертный приговор родному городу. Алабмаш оказался под демонским проклятием, а ей в напоминание достались гепардовые ушки и хвост — внешние отметины, чтобы не забывала, как не стоит поступать.
Теперь всё иначе. Город живёт. Процветает. Данила пришёл — и изменил всё. Алабмаш снова дышит полной грудью. Городской санаторий принимает аристократов, работает без перебоев и стабильно пополняет казну Вещих-Филиновых.
Гепара гибко потянулась, встала с постели, одёрнула ночную рубашку и накинула на плечи короткий шёлковый халат. Бросила быстрый взгляд в зеркало: чёлка торчит, уши подрагивают, хвост лениво скользит по полу, а халат на груди слегка топорщится.
Она быстро причесалась, заглянула в ванную, привела себя в порядок, улыбнулась своему отражению — и повернула голову к окну.
Над горизонтом медленно разливался рассвет.
Данила, скорее всего, уже проснулся.
Гепара знала его внутренние часы почти так же точно, как свои собственные. И проснулась она так рано не случайно. Сегодня она собиралась по-настоящему отблагодарить Даню если получится. Она ведь не только «ментальный якорь», но и избранница, в конце концов. И, как убедила её Светик, вполне достаточно красивая, чтобы служить не только своей астральной работой.
Суетливо ищет тапки, находит их под креслом, затем, бросив взгляд в зеркало, чуть шире распахивает халатик на груди — чтобы приковывать конкретный мужской взгляд, если уж получится встретиться.
Выходит в коридор. На цыпочках проносится мимо комнаты Светы — чтобы ненароком не разбудить беременную графиню.
Подходит к двери спальни Данилы и, не колеблясь, решительно толкает её без стука.
Внутри полумрак, шторы задернуты. На кровати лежит только обнаженная Камила. Половина матраса примята — Даня уже ушёл.
Камила приоткрывает глаза, сонно моргает.
— Привет, — бормочет брюнетка, зевая.
