Громадное тело, раз в десять превышающее моё, выгнулось дугой.
Резко схватившись за бок, громадина пошатнулась и со стоном опёрлась на свою ледяную дубину. Удивительно, но даже после такого удара она не раскололась. Ни единого намёка на паутину трещин, словно его вообще невозможно было разрушить. Я невольно задержал на ней взгляд. Чем дольше смотрел, тем сильнее зрела мысль, что мне самому такая штука могла бы пригодиться. А что? Запульнуть ею во врага или же с размаху садануть по военному катеру — эффект гарантирован.
Тем временем мой клинок едва заметно потускнел и начал выпускать гораздо меньше багровой дымки. Значит, сработал как положено. Я представил, как жгучая боль полыхала внутри тела твари.
Вожак больше и не пытался бросаться на меня. Он крутился на месте, тяжело хрипя и вытирая морду плечом, словно это могло избавить его от разрывающей тело боли.
— Нет, приятель, — произнёс я довольным голосом, — так просто эту боль уже не унять.
Появившись у него сбоку, я одним резким взмахом полоснул клинком по руке, державшей дубину.
Лезвие с хрустом разрубило плоть, и фонтан крови брызнул на пол.
— Храа-а-аа! — взревел вожак, так что стены задрожали. Его вой перешёл в пронзительный визг, от которого даже мелкие демонята в отнорках в ужасе попятились.
Даже теневые клоны не понадобились. Я бросил беглый взгляд на второго здоровяка, оставшегося на импровизированной арене, но тот решил, что у него срочные дела дома. Тварь рывком развернулась, и в пару прыжков достигла своей ниши, спрятавшись в тени, как будто её здесь и не было.
— Ну вот, другое дело… — хмыкнул я, снова сосредоточившись на вожаке.
Вернувшись к вожаку, я решил, что пора с ним заканчивать. «Волшебные нити» рванулись вперёд и в считаные секунды оплели монстра с головы до пят. Огромное тело затрещало от напряжения, когда я дёрнул их вниз, прижимая его к ледяному полу так, что тот и пошевелиться не мог. Даже дыхание у него стало хриплым и прерывистым. Кажется, я перестарался.
Подойдя вплотную, я склонился над ним и, попытался заговорить на их языке. Мгновение спустя в мою голову хлынула лавина мыслеобразов. Картинки мелькали одна за другой, смазываясь в целый океан чужих воспоминаний. Вот оно… именно то, что я искал.
Развернувшись, я без лишних слов направился к той самой трещине, что уходила дальше. И именно там, согласно мыслеобразам, скрылась та самая гуманоидная тварь, которая некогда хозяйничала здесь.
