Ссора разгорелась всерьёз. Твари завелись, каждая решила, что виновата в случившемся именно другая. Они взревели, прыгнули вперёд и столкнулись прямо в воздухе. Схватка сразу перешла в звериный раж. Они начали верещать, царапаться и вырывать из друг друга клочья меха.
Грохот, визг и крики эхом прокатились по залу. Из остальных отнорков начали выскакивать все, кто мог — самцы, самки, даже мелкие демонята, едва научившиеся держаться на ногах. Они рычали, подвывали, будто радовались внезапному зрелищу. Да уж, я был с ними полностью согласен — сидеть всю жизнь в тесных пещерах без развлечений и без дела, сродни мучительной смерти.
А для этих существ, ведомых животными инстинктами, возможность хоть немного выплеснуть ярость была подобна празднику."
"И всё же праздник длился недолго. Сорвавшись с верхнего выступа, вожак с лёгкостью слетел вниз. Его массивное тело с глухим ударом опустилось на каменный пол, ледяная дубина сверкнула в лапах, и он заревел так, что весь зал дрогнул.
— Храаааррх!
Рёв обрушился на всех сразу, заставив притихнуть и дерущихся телохранителей, и радостных зрителей.
Две твари, что секунду назад рвали друг друга в клочья, теперь рычали уже не на врага, а больше для вида, каждая пыталась свалить вину на соседа.
Вожак же шагнул вперёд, угрожающе замахнувшись дубиной. В его свирепом взгляде читалось одно — он намерен разобраться, кто посмел потревожить его покой, и кто осмелился метнуть в него льдину.
Я улыбнулся, чувствуя, что момент настал.
— Пожалуй, теперь мой выход, — произнёс я вслух и вышел из-за льдины.
Но вышел я не один. Вокруг меня начали появляться десятки теневых клонов. В зверином мире побеждает не тот, кто действительно сильнее, а тот, кто сможет напугать своего противника.
Мне эта идея показалась чертовски привлекательной, даже больше, чем я рассчитывал. Я специально сделал всех теней похожими на того самого гуманоида из воспоминаний. Высокие, худощавые силуэты, с длинными жилистыми руками до колен, которые извивались, словно гибкие плети, готовые хлестнуть в любую секунду.
Интересно, вспомнят ли они образ того, кто когда-то держал их в страхе.
Тварь, у которой я вырвал воспоминания, прожила больше ста пятидесяти лет, и это притом, что была куда меньше и слабее, чем те громадины, что сейчас угрюмо смотрели на меня из своих ниш. Если подобное создание когда-то смогло подчинить себе целую стаю, почему бы и мне не повторить тот же трюк?
— Здарова, орлы! — улыбнувшись, я сделал несколько уверенных шагов вперёд.
