Где они? Где «Сумеречные охотники»?
Он активировал «радар», в надежде зацепить взглядом их энергетические силуэны. В следующую секунду по спине пробежал холодок.
Прямо перед ним, в нескольких шагах, находился настоящий мимик. Генерал Гречко! Тот, кто сейчас носил его облик, не был человеком. Цесаревич почувствовал это моментально. Мимик — тварь, способная вползти в тело жертвы и прикинуться ею."
"Двигаясь под конвоем, генерал Гречко смотрел на всех спокойным ровным взглядом. Николай прекрасно знал, что у тварей практически не было эмоций, не было дрожи в голосе, не было «человеческого» поведения.
А Гречко, голограмма которого находилась в каюте перед взрывом смеялся, шутил и строил планы. Этот — смотрел мёртвым, ровным взглядом, будто проверял окружение.
— Мстислав, — Николай окликнул одного из старших командиров, не отрывая взгляда от генерала. — С этого… глаз не своди. Ни на секунду.
— Так точно, Ваше Высочество, — тот кивнул и тут же ринулся вслед за конвоем.
Цесаревич перевёл взгляд на Тангарова.
Он стоял чуть поодаль, общаясь с кем‑то из офицеров.
— Станислав! — окликнул его Николай. Тот повернулся, спокойно, без спешки.
— Слушаю, Ваше Высочество, — он слегка поклонился.
— Где «Сумеречные охотники»? — прямо спросил цесаревич.
— Увы, не располагаю подобной информацией, — с едва заметной ухмылкой отозвался он. — Они покинули катер сразу после посадки. Больше я их не видел.
Вот этого Николай точно не ожидал. Признание? В открытую? Без давления, без допроса, без дознавателей с ментальным даром.
Станислав фактически подтвердил, что те участвовали в операции — и что ему это прекрасно известно. Цесаревич резко сощурился.
— Я жду от тебя подробный доклад по всей операции. Немедленно и в письменном виде! — приказал Николай, больше в качестве мести, чем из-за желания узнать, что произошло после взрыва.
— Разумеется, — Станислав почтительно кивнул. — Владислав Игнатьевич, не найдётся ли у вас свободного кабинета и листов бумаги? Не хотелось бы портить такой важный документ на коленке.
— Лучше, — отозвался Мезенцев, явно довольный возможностью поучаствовать, — я попрошу своего секретаря вам помочь!
— Это было бы очень любезно с вашей стороны, — произнёс Тангаров и, не теряя хода, направился к выходу с крыши вместе с градоначальником.
Цесаревич остался стоять. Он стиснул зубы, проводив их взглядом. Тангаров всё делает по правилам. Всё — на виду. Но в каждом его шаге чувствуется вызов. Не наглый, нет. Хуже — холодный и крайне расчётливый.
