В них ещё теплилась та самая самоуверенность и глупость, которая свойственна отпрыскам местных аристократов.
— Привет, — беззвучно спрыгнув с дерева, сказал он, глядя на них. — Здесь и правда водятся монстры?
Парни дёрнулись и замерли. Они не ожидали, что кто-то может быть поблизости — тем более в такой глуши.
— Господин! — один из них сдал нервы первым. Он резко опустился на колени. — Простите нас! Мы не хотели вам помешать… мы не знали… Мы сейчас же покинем территорию усадьбы.
Остальные не сразу сообразили, почему их друг начал пресмыкаться перед появившимся юношей.
Но слово «господин», заставило их последовать примеру друга.
— Встаньте, — коротко бросил Станислав. — Я не сержусь. Наоборот. Я хочу посмотреть, сможете ли вы выловить монстра.
Парни переглянулись уже иначе — с тревогой. Уверенность таяла на глазах.
— Это всё Серж! — тут же выкрикнул первый. — Он сказал, что тут рыба как кабан! Мы-то что… мы просто за компанию.
— Верно, — подхватил второй, кивая так рьяно, что чуть не уронил снасти, — Мы даже не хотели.
Это всё он придумал!
Станислав усмехнулся. Вот она — суть человеческих отношений. Они пришли вместе, смеялись вместе, а теперь сдают друг друга, как жалкие торговцы на базаре. А ведь он сказал, что не сердится. Это всё, что нужно знать о местных аристократах. Мать родную сдадут с потрохами, лишь бы самим выйти сухими из воды…
Вот и цена вашей дружбы… Подумал он с холодной усмешкой. Сначала он и правда хотел узнать про монстров, которые здесь водились, но теперь…
— Вы нарушили границы моей усадьбы, — сказал он спокойно, но улыбка исчезла.
— И это преступление.
— Прошу вас… Мы и правда не хотели… — Серж, начал извиняться ещё усерднее.
— Вам повезло, что я великодушен. — Станислав продолжил, — Тот, кто поймает самую большую рыбу, уйдёт отсюда живым.
Сразу же после того, как лунарианец объявил условия, наступила гробовая тишина. Лицо каждого из троих побелело. Они понимали — это не шутка. Нарушение границ можно было трактовать как воровство, как покушение, как что угодно.
А значит — их и правда могли казнить, и ещё хуже, сделать это с позором, от которого ни один род уже никогда не отмоется.
Все трое бросились к озеру. Один с водной стихией — нырнул в воду, словно родился в ней, погружаясь всё глубже. Второй, обладая каменной, начал поднимать со дна выступы, превращая часть берега в сеть из каменных прутьев — ловушку для рыбы. Третий… третий был Серж. Его стихия — воздух. Бесполезная в озере.
