Скорее всего, решил отыграть роль жертвы, что же, мы ведь тоже так умеем.
— Не двигайтесь! — третий заместитель встал в боевую стойку.
— Командир, — я показал ему пустые ладони, — Я сейчас осторожно залезу во внутренний карман пиджака и достану оттуда свои документы.
Пока два других Великих шли к нам, я вытащил документы и предоставил их заместителю.
— Чёрный Егерь? — он выпучил на меня глаза, — Прошу прощения, — он попытался ослабить галстук, — Что здесь произошло?
— Сдаётся мне, что барон Лавров потерял связь с реальностью, — пояснил я, не забыв активировать дар «убеждения», — Подобные помешательства иногда бывают у аристократов, которые возомнили себя богами.
Вот и он подумал так же, попытавшись прилюдно принудить уважаемую Пелагею Николаевну к бракосочетанию. Как только девушка попыталась возразить, в ход пошла сила, вот я и решил, что нужно ей помочь."
"Никакого смысла врать или придумывать новые подробности не было. Здесь всё и так было очевидно, что же касалось дара «убеждения», то я его использовал лишь для того, чтобы ускорить процесс расследования.
Зачем тратить время на другие версии, когда все действующие лица были здесь.
— Рустам Тимурович, — когда вся троица подошла к нам, один из Великих архимагов обратился к начальнику, — Барон утверждает, что этот молодой человек напал на него.
— Забавно, — заместитель нахмурился, — Потому что у меня совсем другая версия. Но ничего, думаю, Пелагея Николаевна сможет прояснить ситуацию.
Как бы я ни хотел, но привлечь Пелагею всё-таки пришлось.
И как теперь понять, помог мне дар или нет? Если так подумать, то заместитель больше склонялся к нашей версии произошедшего. А с другой стороны, расскажи любому, что ублюдок обидел девушку, и выбор станет очевиден. Задачка не из простых.
Много слов от Пелагеи не понадобилось, достаточно было показать руку с синяком.
— Это всё равно ничего не меняет! — злобно процедил он сквозь зубы. — Арестуйте его!
— Боюсь, что это невозможно, — с едва заметной улыбкой ответил заместитель. — Чёрный Егерь — персона неприкасаемая ни при каких обстоятельствах.
— Золотые слова, Рустам Тимурович, — я улыбнулся. — А вам, Станислав Борисович, должно быть стыдно за то, что устроили из вечера моей подруги цирковое представление.
— Что ты сказал? — процедил сквозь зубы Лавров. — Да я тебя сейчас…
В ту же секунду его окутала светло-зелёная дымка, которая вмиг вылечила руку. У Лаврова было много разных артефактов, судя по всему, он, как и Лазарев, их коллекционировал.
