— Димочка, думаю, я понимаю, о чём ты хочешь сказать, — Арина Николаевна улыбнулась, — Знаешь, мой горячо любимый и обожаемый Владимир Александрович вечно пропадал во всякого рода переделках. Его хлебом не корми, дай ввязаться в какую-нибудь войну или борьбу с сильными тварями и прочими мужскими делами. Такие уж вы от природы, — она хохотнула, — Думаю, Настенька и выбрала тебя, потому что ты очень похож в этом плане на её отца, только посимпатичней, — она вновь залилась смехом."
"Здесь я не нашёлся что ответить.
Да и был ли в этом какой-то смысл? Княжна повеселела и общалась со мной так, словно я уже был вхож в их род. И вот тут была одна маленькая загвоздка…
— Арина Николаевна, а как вы смотрите на то, что я всего лишь барон? — я задал крайне неприятный для себя вопрос, от которого многое зависело.
Проблема заключалась в том, что я больше не имел статуса барона. Всё, что у меня сейчас осталось, — это статус кандидата и имя, которое мало подходило для подобных дел. А если учесть, что Великие князья являлись членами правящей династии… Одним словом, разница между нашими с Настей статусами была огромной.
Уверен на все двести процентов, что как только мы сыграем свадьбу, то найдутся те, кто обязательно станет нас осуждать и всячески вредить, ибо такие браки считались неравным союзом.
— Димочка, ты даже и не думай об этом, — она отмахнулась, — Молодец, что показал мне документы. Твой статус кандидата в «Великие Охотники» вмиг заставит всех недовольных замолчать и не отсвечивать. Не думаю, что найдутся желающие конфликтовать.
Да, мой муж очень скоро станет генерал-губернатором Красноярска, ты, кстати, тоже приглашён на инаугурацию.
— Благодарю, — я слегка поклонился.
Ну, если сама Арина Николаевна об этом всём говорила в таком тоне, то я был спокоен. Единственное, о чём она волновалась, так это о нашем жилье, ведь у меня по-прежнему не было собственного уголка в Красноярске, не считая базы. Но там жить я бы и сам не стал. Пришлось рассказать о том, что я планирую прикупить немного недвижимости в самом центре.
— Усадьба, Димочка, только усадьба… — она мило мне улыбнулась.
Это был приказ к выполнению.
Так, мы мило беседовали ещё примерно полчаса, ровно до тех пор, пока Арина Николаевна внезапно перестала улыбаться.
— А теперь, Димочка, давай о серьёзном, — прищурившись, она посмотрела на меня, — Сейчас я буду тебя ругать, проказника нетерпеливого…
Не знаю почему, но после таких слов я начал волноваться, причём достаточно сильно.
