Элеонора стала дышать тяжелее, в то время как руки все еще расслабленно лежали на моей груди.
Я хотел спустить руки, смять ткань ниже на ягодицах и прижать ее к себе еще сильнее, хотя мы стояли уже вплотную.
Но отдавая отчета в происходящем, остановился и со свистом вдохнул. Я снова вернулся к ее глазам. Нужно было понять, что я могу делать дальше, чтобы не испугать девушку."
"Ее глаза были закрыты, но, почувствовав мой взгляд, Элеонора их открыла. Синие затуманенные глаза сводили меня с ума даже больше, чем грудь, которую я так явственно ощущал.
Видел в них желание, его нельзя было сыграть или подделать. Она слегка подалась вперед к моим губам и всхлипнула. Ели сдерживаясь, дотронулся пальцем до приоткрытых губ.
— Поцелуй меня, — сказала она и замерла как статуя. Это было последним, что лишило меня разума. Я не выдержал и, сжимая ее в объятьях, впился в губы поцелуем.
Руки Элеоноры оказались на моем затылке. Я почувствовал, как ее пальцы впиваются в кожу. Мне это нравилось.
Нравилось, что она отвечает, нравилось чувствовать пленительные изгибы и танец ее языка. Подхватив на руки, я посадил ее на прикроватную тумбу.
Оторвался от губ, чтобы снова целовать в шею. Я хотел слушать стоны Элеоноры. Ее ноги обвивали мое тело. Я запускал пальцы между шелковистыми волосами, понимая, что сейчас она моя.
Забыл о том, почему мы здесь. Почему она позволяет себя целовать и прикасаться к бархатистой коже.
На миг я забыл обо всем, когда спустил ткань рубашки.
Проводя руками по набухшим соскам, встал на одно колено, желая спуститься еще ниже и целовать все ее тело.
Но безумие не может длиться вечно. Наше закончилось от собачьего лая.
Резкий звук словно выдернул меня из сладких снов. Больше не было мягкой податливой Элеоноры, я почувствовал, как она напряглась. Из ее глаз пропала дымка. Лай стал громче.
— Что-то случилось, — хрипло сказал я, встав с колена. В этот момент мне показалось, что даже боль в ноге прошла.
Элеонора сразу же вернула на место лямки и молча отвела взгляд.
Словно не могла смотреть. Это взволновало меня гораздо больше, чем лай фамильяра. Она вмиг вскочила на ноги, стала серьезной, холодной и чужой.
Неужели все, что было между нами, лишь игра? Это желание в глазах, ее поцелуи и руки, блуждающие по моему телу.
Неожиданно раздался удар в дверь, и она открылась. Мы были так увлечены, что даже не заперлись. В комнату тут же вошла Маргарет.
