Маргарет даже слегка заслонила мне путь к выходу.
Что ж, я отметил, что она не привыкла отступать. Однако это не заставило бы меня остаться ни в коем случае.
— И все же я устал, — сказал я. Маргарет неожиданно громко вздохнула, а дальше она сказала то, чего я не ожидал:"
"— Дело ведь в Элеоноре, не так ли? — спросила она напрямую, и в этот момент с ее лица пропала маска дружелюбия и манерности. Она опустила юбку и перестала улыбаться. — Она злится за то, что я уехала, и за письма. Но все не так однозначно.
Пожалуйста, выслушайте меня, прежде чем сделаете выводы.
Она посмотрела на меня, и я хмыкнул. Но застыл, давая тем самым понять, что готов слушать. И, тем не менее, садиться не стал, не желая оставаться на долгий рассказ.
За столько лет без эмоций, мне казалось, я научился понимать людей. Но, как выяснилось, понять Маргарет Фокс не так просто. И если изначально показалось, что передо мной пустышка, то теперь даже стало интересно, какую ложь она приготовила для меня. Возможно, Маргарет относилась к типу женщин, которые казались на первый взгляд глупее, чем являлись на самом деле.
Маргарет опустила глаза и сказала:
— Я не такая, как Элеонора. Мы разные. Она сильнее и храбрее, а я боюсь нищеты. Я не представляла, как можно дальше жить после смерти родителей. А тетя, она обещала решить все проблемы. Все те слова и письма писала не я, писала Фабия! Как только я переехала к ней, она начала грозиться выгнать меня по любому поводу. Именно поэтому я сбежала, как только получила письмо от Элеоноры!
Она подняла взгляд и посмотрела на меня твердо и уверенно.
— Сбежали с кучером и одеждой, — подметил я с ухмылкой.
Эта ложь была не такой уж и интересной. Я даже пожалел, что остался. Пожалел я, и что пришел сюда. Лучше бы лишнее время уделил бумагам и счетам.
— Я уехала, когда ее не было, — упёрто стояла она на своем. — У меня были свои сбережения. Но вы мне не верите, не так ли?
Прелюбопытный вопрос, я уже хотел ответить, но Маргарет вступила первой:
— Я ведь готова выйти замуж, чтобы не возвращаться к Фабии, — Маргарет надула губы и слегка щеки.
— Это был отвратительный год. Я знаю, что не святая. Что Элеоноре вы верите больше, чем мне, и вы будете в этом совершенно правы. Но я прошу не судить меня так строго, как моя старшая сестра.
Она посмотрела на меня так серьезно и в то же время возбужденно, словно ее терзали чувства изнутри. Меня же в это время терзала только скука.
