Хотя так оно и было.
Даже имея ограниченный спектр эмоций, я успел оценить это чувство, от которого внутри все странно щекочет, на лице появляется улыбка и чувство теплоты. Элеонора желала того же.
Ненужные чувства. Они могли приносить не только тепло, но и боль. Тупую, ноющую, давящую на грудную клетку так сильно, что не хватало воздуха.
Кем я был для этой девушки в карете? Когда она отвечала на мои поцелуи, когда тряслась, прижимаясь ко мне на охоте.
Нужно было что-то сделать или сказать. Прежний я нашел бы слова, смог бы надавить или предложить сделку.
Я без чувств был умнее и сосредоточеннее.
А новый я стал каким-то слабаком и хлюпком, который жалел себя и не мог подобрать слов. Мне почему-то было важно, чтобы Элеонора испытывала такое же тепло, и в какой-то момент я даже понял, что это важнее, чем мое собственное счастье и эмоции.
Когда Элеонора заснула, я мог без притворства смотреть на нее. На расслабленное лицо, подрагивающие ресницы. Она была такой умиротворенной, в то время как я в душе метался.
Часть меня требовала отпустить девушку, а вторая часть говорила, что я должен забрать ее себе любым способом. Ведь она так нужна мне! Отчего-то подумал, что мои деньги сделают Элеонору счастливой. Но если я оставлю ее, счастлив буду только я.
Казалось, решение принять просто, но даже когда карета остановилась и мне пришлось оторвать взгляд, я так и не смог определиться между собственным эгоизмом и желанием Элеоноры. Любовь ведь не всегда делает человека счастливым.
— Мы приехали? — спросила Элеонора, кинув взгляд на дом Аделаиды. Я отметил, что дом не старый, но при этом неухоженный.
Было видно, что денег на сад у хозяйки нет. Краска с дома уже смылась и стала трескаться, а одно окно даже оказалось разбитым.
— Да, — холодно ответил я.
Удивительно, что всю дорогу я думал о леди Фокс и ни разу не вспомнил, кому именно собираюсь нанести визит.
А тем временем, стоило выйти из кареты, как узнаваемый силуэт проскользнул в окне. Как только я помог Элеоноре спуститься, подал локоть, который она приняла.
Мы ведь пара.
— Что мы будем говорить? — обеспокоенно спросила Элеонора.
— Я предложу ей хорошую сумму за правду, — ответил я.
— И думаешь, она согласится? — спросила она тише.
— Думаю, что деньги, это единственное, что Аделаида ценит по-настоящему, — честно ответил я. — Она быстрее придумает ложь, чем от них откажется.
Вместе мы подошли к дому, где я хотел нажать на магический звонок.
