Я не бастовал, не любил скандалы, крики, да и отец был весьма строг и мог схватиться за ремень, стоило мне высказать недовольство.
У него было такое отношение не только ко мне, но и к матери. Поэтому с детства я знал, что отец всегда прав и перечить ему недостойно. Матушка постоянно мне это начитывала.
Жаль, что, несмотря на все мои потуги, достойным лордом, по его мнению, я так и не вырос. Хотя матушка считала, что я весьма милый юноша.
Магический потенциал, который был большим и передался от отца, не поддавался моему контролю.
Бывало, я выплескивал так много магии, что практически доходил до истощения. В фехтовании я также не преуспел, как и в езде верхом. Если в первом меня постоянно тыкали дурацкими палками, что доводило до слез, то конная езда пугала. Я ведь боялся упасть! Какой глупец придумал залазить на дикое животное? Матушка меня в этом полностью поддерживала. А вот отец не понимал и не желал принимать.
Деньги папеньки делали меня «лучшим», по словам педагогов. Думаю, такой исход устраивал всех.
Когда я достиг определённого возраста, настало время жениться. Я с горестью просмотрел список потенциальных невест. Мне никто не понравился. Одна толстая, другая глупо улыбается. А третья какая-то лысая! Но, как и положено, принял решение отца. В тот вечер смотреть было положено только на достойных нашей фамилии леди. И я смотрел, смотрел, вот только никого не видел, кроме дебютантки Элеоноры Ле Фокс."
"Ах. Как она была красива! Тонкий стан, огромные голубые глаза и улыбка, которая сведет с ума любого.
Будь у меня в тот момент кисти, я тут же нарисовал бы картину. Упругие кучеряшки слегка подпрыгивали, когда она танцевала. А как она двигалась! Словно летала.
И не было моему счастью предела, когда отец разрешил пригласить Элеонору на танец.
— Присмотрись, — сказал он, — Элеонора Ле Фокс дебютантка, поэтому ее не было в списке. Но у нее достаточно знатная и богатая семья, поэтому ее фамилия этот список пополнит.
С одобрения отца я пригласил Элеонору на танец и с того момента, как ее маленькие пальчики коснулись моей руки, понял, что влюбился.
По приезде домой я заявил, что женюсь. И впервые отец похвалил меня за решительность. Но, увы, на этом моя решительность скончалась.
Я боялся самого факта, что Элеонора моя невеста. Ведь, к огромному стыду, к моему возрасту у меня не было женщин. Отец то и дело говорил, что я болван и все испорчу.
— Зажми ее уже в кустах, — рычал он. — Иначе подумает, что у тебя там стручок.
