Что ж, у нее не было претензий к нему: никто никому ничего не обещал…
Узнав о грустной истории своей подруги, Марианна нередко проводила аналогию между их судьбами. И в самом деле, многое сходилось. Луис Альберто любил ее, клялся в верности, но, будучи женатым, ничего не мог обещать ей. Вот и шли дни в тоскливом одиночестве дома, в новой квартире, хотя и Леонардо и Диего не оставляли Марианну без внимания. Авилла по-прежнему готов был жениться, а с Леонардо складывались последнее время теплые, дружеские отношения.
Но Марианна чувствовала, – а женщина ведь никогда не обманывается в отношении качества того чувства, которое она внушает мужчине, – что она по-прежнему нравилась ему, и с каждой новой встречей он привязывался к ней все более, чего не могла она сказать о себе: Луис Альберто безраздельно владел ее сердцем, и никто не мог заменить его. Она понимала, что есть немало достойных молодых людей, с которыми она могла бы связать свою жизнь и наконец изгнать его из своего сердца. Но тут уж ничего не поделаешь: легкомысленного, неверного, прожигавшего жизнь молодого Сальватьерра заменить, увы, никто не мог.
Не прошло и двух месяцев с тех пор, как познакомились девушки, а Патриеия уже все знала о своей новой подруге: что дон Альберто ей как отец родной, что он купил ей квартиру, что она влюблена в его сына и мучается этим постоянно, что тоскует по дому Сальватьерра, где, по ее словам, прошло лучшее время жизни… И все-таки Патриеия очень хотела, чтобы Марианна развеялась, была бы веселее, мажорнее смотрела на жизнь, – она не раз приглашала ее в свою компанию, где приятно проводили время, слушали модную музыку или танцевали.
Марианна нехотя соглашалась, надевала новое платье, шла веселиться вместе с Патрисией, но нередко почему-то скучала в этих веселых компаниях, считая к огорчению подруги, что дома все равно лучше…
С Патрисией было легко и просто, Марианна искренне полюбила ее за легкий нрав, за то, что та никогда не была ей в тягость, стремилась облегчить одиночество, и однажды Марианна подумала, почему бы девушке, которая снимала комнату где-то на окраине Мехико, добиралась до работы чуть ли не час, не жить вместе с нею – места ведь для двоих хватит.
И Марианна решила спросить разрешения у сеньора Сальватьерра, тем более, что она ждала его визита.
Дон Альберто, желая порадовать свою любимицу, приехал, как всегда, не с пустыми руками – положил перед нею большую коробку конфет, элегантно перевязанную лентой.