— Не нужно, — громко рявкнул я, нужно было устранить эту женскую панку. — Только ей навредите и себе.
Заглянул я в глаза Пэгги и она кивнула, испугавшись того, что я повысил голос.
— Все в порядке Пэгги, — раздалось от леди Фокс. Она встала и посмотрела на меня с благодарностью. Я видел, что девушка напугана, но стойко держится.
— Элеонора, иди краем — твердым голосом сказал я, сделав пару шагов и подойдя к двери. Сам бы зашел в комнату, но от лишнего веса и вторая часть балки могла рухнуть.
Но Элеонора справилась и сама, она спокойно пошла вдоль стены, аккуратно следуя моим указаниям.
На входе я перехватил ее и потянул на себя, прижав вплотную и чувствуя все изгибы обнаженного тела.
Эта рубашка, была скорее уловной одеждой, чем настоящей. От столь неудобной близости и рук, которыми она вцепилась в мои плечи, я почувствовал мощный прилив возбуждения.
Именно поэтому я сделала шаг назад, поймав на себе заинтересованный взгляд Пэгги. Элеонора вызывала во мне интересные чувства, которые я уже и забыл и причины этому я не знал.
Что-то в ней вызывало во мне интерес, но что именно понять было сложно.
Элеонора тоже слегка отшатнулась, явно чувствуя неловкость от ситуации, в которой оказалась.
— А теперь я жду рассказ о том, что случилось, — серьезно сказал я слегка охрипшим голосом и старясь сконцентрироваться на разрушенной комнате и потолке. Главное было не смотреть в сторону Элеоноры, но даже чувствуя ее взгляд я никак не мог снять с себя напряжение.
— Крыша протекла, — сказала Элеонора, задумавшись,
— А полы? — спросил я, все же повернув голову к девушке и стараясь смотреть только на испуганное лицо.
— Крыша давно протекала, — сказала она обреченно.
— Духи святые, — пролепетала Пэгги, привлекая мое внимание, — Эли, платье ведь в зале было…Как же мы теперь расплатимся…
Платье? Это был странный момент для того, чтобы думать о платье. Я не успел уловить нить разговора, но заметил реакцию леди Фокс, глаза ее наполнились ужасом, и я понял, что для нее произошло что-то поистине ужасное.
Глава 14
Нам с Пэгги грубым голосом был отдан приказ выйти из дома. Адриан не проявил ни вежливости, ни доброты, ни сочувствия.
Он только велел одеться и сказал сидеть в карете. Возможно я бы и поспорила с кем-то возомнившим себя в праве командовать мной, но находилась в таком состояние, что не была склонна к спорам.
Проходя мимо двери зала и наблюдая разгром у меня не осталось и единой мысли, что платье могло уцелеть.
