Хотя сам задумался над этим. Та смесь чувств, которую я испытал на приеме была очень похожа на злость, но все же другая.
Да и если подумать, причин для злости у меня не было. Кроме как компании незваного кавалера.
Ревность… Это несомненно интересное чувство и очень сильное. Я вспомнил как ревновал, когда Аделаида танцевала с другими. Это было так давно, я даже не мог вспомнить похожи ли мои ощущения в тот и этот моменты.
Во мне было несколько чувств, которые остались, и изредка я испытывал эту ограниченную гамму. К примеру злость.
Злость сильное чувство и даже моя неспособность к эмоциям, не смогла убить во мне это чувство полностью.
Но вот ревность…Я не испытывал ревности к своим прошлым любовницам. Скорее скуку.
Все они знали, ради чего приходили. Все они отлично исполняли свой договор. Я не боялся, что одна из них уйдет, влюбится или предпочтет мне другого."
"Напротив, они надоедали мне так быстро, что я прощался с ними первый. И, пожалуй, не расстроился если бы хоть одна из них сама ушла к другому мужчине.
Но с Элеонорой было по-другому. Вряд ли я способен на ревность, ведь для этого нужны хоть какие-то чувства. Ревность ведь строится на симпатии или влюбленности. А на такое я был точно не способен. Но может это чувство собственности?
У меня были вещи в доме, которыми я предпочитал пользоваться один. К примеру мое перо, моя книга для записей, в конце концов стул в моем кабинете. И я бы не хотел, чтобы к этим вещам прикасался кто-то другой.
С Элеонорой было так же. Я просто знал, что она моя на данный момент.
А чувство собственности жило во мне давно, возможно, как и злость оно не исчезало. Просто не было моментов в моей жизни, когда кто-то претендовал на вещи, которые я посчитал личными.
К концу поездки я был доволен собой. Ведь теперь все было предельно ясно. Просто я счел Элеонору лично своей, как к примеру свой стол.
Я был совершенно спокоен, но только до тех пор, пока Элеонора не свалилась ко мне в объятья.
И здесь уже в игру вступили мои физические потребности. Это тело в отличие от разума было здорово.
И нежные ручки на моих плечах, снова и снова лишали меня контроля. Она так старательно пыталась отстраниться, а сама отталкивалась своими холодными пальцами от моих рук.
Чтобы привести разум в порядок я даже приказал себе не дышать. Мои желания стали иметь слишком много власти, когда Элеонора оказывалась рядом.
Я понял, почему Элеонора вызывала во мне такое яркое чувство собственности. Потому что я ее хотел, но не мог получить.
