Я признал одну вещь, будь у меня чувства, я мог бы увлечься этой леди. Ее детской непосредственностью, искренностью, тем как краснели ее щеки и вздрагивали ресницы.
Но чувств у меня не было, поэтому я видел в леди Фокс красивую женщину, которая была вполне в моем вкусе. Впрочем, это и неудивительно, она была дивно хороша собой. И с каждым новым нарядом расцветала все больше.
После того как мы подобрали наряды, и вышли из салона, Элеонора все еще пребывала в хорошем расположение духа. В этот раз она с радостью поддерживала разговор.
Даже банальную беседу о погоде и показавшемся солнце.
Но настроение у Элеоноры пропало быстро, уже на половине пути к ее родовому поместью. И стоило мне увидеть дом в ближе, я понял причины.
Я никак не ожидал увидеть его в таком плачевном состояние. Ведь еще год назад Элеонора со своей семьей жила здесь. При этом они были достаточно зажиточным семейством, чтобы допустить дом до такого состояния.
— После того, как мы уехали, недели через две кто-то пытался ограбить то, что осталось, — она мрачно пожала плечами и поежилась.
— Грабители? — спросил я, — Но зачем им разрушать фонтан или отдирать половицы?
— Жандармы сказали, что мародеры, — Элеонора провела рукой по некогда красивому фонтану. Отломанный ангел валялся сбоку порытый мхом и плесенью, печальное зрелище.
Элеонора с грустью прошла вперед, и я подался следом за ней.
— Ты еще не видел, что внутри, — сказала она на вздохе, грустно покачав головой.
Внутренне убранство дома оказалось еще хуже, чем внешний вид двора.
Оборванные клочки обоев, отодранные половицы от центральной лестницы, осколки зеркала и годовой налет пыли. Это было первым, что бросалось в глаза еще на входе.
Девушка застыла возле центральный лестницы и слегка сгорбилась. Было видно, что ей тяжело находиться здесь.
Я мог это понять, ведь сам проходил через подобное. Мое родовое поместье сгорело дотла. И даже будучи без чувств, я испытывал непонятную примесь, когда смотрел на обгоревшие остатки.
Одновременно я дорожил родительским поместьем и вместе с тем, мечтал уехать как можно дальше.
Все в доме навевало воспоминания о матери, отце и том дне, когда я все потерял.
Поэтому я рассчитывал, жениться и уехать в свое герцогство. Причин, чтобы оставаться в столице после женитьбы у меня не останется.
— Жалеешь? — спросила Элеонора, выдергивая меня из потока мыслей, она выглядела испуганной и напряженной.
Девушка снова начала кусать свою щеку, и я даже не понял из-за чего она так сменилась в лице.
