Но я понимал необходимость выстроить связь с Элеонорой. Мне нужна была яркая любовница, а не бледная тень.
И тем не менее в карете мне пришлось признать поражение. Леди Фокс разговаривать не желала, она была сдержанной и холодной. Поэтому сдавшись я так же, как и она молча уставился в окно.
В конце концов, женщины охотнее ведут разговоры, когда они тратят деньги на платья и шляпки. Я сделал расчет, что наладить отношения будет проще, если настроение у Элеоноры станет лучше.
Сделал выбор в пользу самого дорого и известного ателье в столице.
Несомненно, там была очередь, но только не для тех, кто готов заплатить больше. Но выйти я решил раньше, на центральной площади, чтобы иметь возможность прогуляться в компании леди Фокс.
Невинная прогулка, могла стать прекрасным поводом для слухов, а совместная покупка дорогих нарядов, сделает эти слухи еще интереснее.
Но когда я приказал кучеру остановить карету, мою спутницу это удивило.
— Здесь разве есть лавки с одеждой или ателье? — встревоженно спросила она.
— Я думаю нам стоит прогуляться, — ответил уверенно, почувствовав взгляд Элеоноры на моей трости. Должно быть поймав ответный взгляд девушка тут же устыдилась и опустила глаза в пол. Было видно, что задеть она меня не хотела. Но ее молчаливая жалость все равно кольнула, напоминая о моей слабости.
Я вышел и подал руку, чтобы Элеонора могла спуститься, и она тут же вложила свою ладонь в мою слегка вздрогнув.
Леди Фокс выглядела зажатой, и я задал вопрос, который меня мучал несколько дней.
— Я пугаю тебя, не так ли? — спросил я, пытаясь понять ответ.
Девушка чуть не упала, минуя ступеньку кареты, но вовремя приобрела равновесие опершись о мои руки. Я внимательно вглядывался в голубые глаза, но поймал в них лишь удивление.
— Нет, — быстро ответила она.
— Значит вызываю жалость? Это легко прочитать в твоих глазах.
Элеонора застыла, она чувствовала себя неловко, а я, воспользовавшись ее замешательством отдал приказ кучеру ждать нас у ателье.
— Ты не вызываешь жалость Адриан, — все же набралась сил ответить Элеонора.
— Я просто переживаю как друг, что тебе будет тяжело идти. Это разные вещи. Думаю, в нашей ситуации, жалость больше вызываю я. А твои поступки и характер могут вызывать только что восхищение.
От последней фразы я вздернул бровь, а Элеонора слегка отшатнулась и выпрямила плечи. Я уловил ее привычку, прикусывать часть щеки. Смысла делать себе же больно я не понимал, но предположил, что так леди боролась с нервами.
