Они слышали каждое слово, но лишь банка, ударившаяся о дверь, заставила их вскочить на ноги.
Мэддок сужает глаза.
– Я подниму тебя, мать твою, и переставлю, если ты не уйдешь с дороги.
Я протискиваюсь мимо него. Окинув гневным взглядом трейлер, он издает стон и следует за мной – я знала, что именно так он сделает.
Я разворачиваюсь и, пятясь, поднимаю руки.
– Давай, здоровяк, сделай это. Войди туда и поугрожай шлюхе за то, что рассказала твой маленький секрет. – Я останавливаюсь возле заднего угла внедорожника, где нас никто не видит и где она не сможет нас услышать.
Он на секунду закидывает голову назад, а потом в его глазах вспыхивает убийственный блеск, и он подходит ближе.
– Ты серьезно хотя бы на секунду поверила ей, что я знал, что кто-то из нас знал? – он в изумлении таращится на меня.
– Ты серьезно собираешься стоять тут, притворяясь, будто вы не знали?! – кричу я в ответ. – Ты, мистер Я-знаю-блин-все-блин-про-всех-блин, не знал имя человека, засадившего вашего отца в тюрьму?!
Он заглядывает мне в лицо и говорит сквозь стиснутые зубы:
– Грейвен засадил его туда – это все, что я знаю.
Если бы не этот кусок дерьма, который приперся туда, изображая адвоката, его бы никогда не осудили. Так что, веришь ты или нет, мы не знали, мать твою. Все публичные записи таинственным образом исчезли, и он приложил к этому руку! – он смотрит мне прямо в глаза. – Это не какая-то игровая площадка, это реальный, мать твою, бизнес, реальное жизненное дерьмо, и каждый Грейвен заплатит за его ошибку.
Перейдя дорогу Брейшо, он перешел границу дозволенного. Видимо, твоя мать просто была легкой целью, которую они использовали, чтобы начать процесс.
– Для чего вашему отцу дочь женщины, которая помогла забить гвоздь в его гроб?
– Понятия, блин, не имею.
Мои ноздри раздуваются, внутри меня закипают отчаяние и неуверенность.
– Почему, черт побери, я должна верить тебе?
– Потому что я так говорю, – рычит Мэддок, придвигаясь ближе. – Потому что я хочу, чтобы ты верила.
Потому что я хочу, чтобы ты была со мной.
– Да, Рэй-Рэй…
– Заткнись, Ройс, – перебиваю его я, не сводя глаз с Мэддока. – Хочешь, чтобы я оставалась с вами, чтобы ваш папочка не разозлился из-за того, что вы упустили предлог для его билета домой? Или мне лучше называть теперь себя его собственностью? – выплевываю я. – Может, мое предназначение – стать его игрушкой?
– Следи за выражениями, – предупреждает он, с каждой секундой все больше приходя в ярость.
