Здесь надевают не только чертовы наручники на запястья – от них тянется тонкая цепь к лодыжкам, мешающая ходить и сокращающая длину моего шага вдвое. Это выводит из себя.
Я встаю лицом к двери, и ощущения будто включаются.
Он, блин, загнал меня в угол и ждет, что я буду вслепую стоять тут. Я так не думаю, мать его.
Я уже начинаю поворачиваться, как вдруг слышу шипение возле своего уха:
– Не. Вздумай. Поворачиваться.
Мои мускулы сокращаются, плечи напрягаются.
– Стой, мать твою, смирно, или нам крышка.
– Какого хрена? – шиплю я в ответ, но он заставляет меня замолчать.
– За мной никого нет, кто-то наводит кипеж, но у меня всего минута, пока остальные не встали в очередь и тебя не увели в зал суда. Кивни слегка, если ты сидел один.
Я делаю то, что он просит.
– Хорошо. Я сам попросил об этом, прости, что тебе ни с кем не дали говорить, но я не хотел, чтобы вмешались твои братья и попытались ускорить процесс. Я заставил их задержать тебя здесь подольше, чтобы мой юрист успел переправить меня сюда.
Я хмурюсь, уставившись на старое дерево перед собой.
– Это стоило мне немалой работы, немалых денег и обещаний, но сегодня они рассмотрят дело о моем досрочном освобождении.
– Папа…
– Извини, что сообщаю об этом вот так. Обычно здесь так дела не делаются, но это необходимо. Все происходит быстрее, чем мы планировали, и сейчас мне нужно быть дома больше, чем когда-либо.
– И что, мать его, все это значит? – тихо рявкаю я.
– Тсс. Скоро сам все поймешь.
– Так, ладно, все остальные, встали в ряд! – кричит офицер позади нас, и мой отец выругивается.
– Они там, ждут тебя, сын, – шепчет он.
Во мне вспыхивает досада. Это неправильно – вот так захватывать их врасплох.
Кэп будет в шоке, если все пойдет так, как, очевидно, запланировал папа. Он будет вынужден сообщить ему о дочери, которую скрывал от него последние два, почти три года. И конечно, Кэпа озаботит, что это может повлиять на и без того редкие встречи с Зоуи.
Но раздражение почти сразу сменяется волнением.
Если они здесь, то и она тоже. Если же ее нет, то что-то не так.
Это также значит, что мой отец ее увидит. А с учетом всего того дерьма, что происходит с нами в последнее время, он, блин, непременно свяжет его с нашей новенькой. Если он попытается выставить ее вон, я впервые в жизни выступлю против него.
Если она вообще здесь.
Дверь распахивается, нас ведут по узкому коридору, а потом мы оказывается в зале суда. Мои глаза сразу же находят их.
