Я оборачиваюсь и обнаруживаю у себя за спиной Виенну. Кэп и Ройс подходят к нам.
– Я же велел тебе приехать в десять, – шиплю я.
– А мне пришлось ждать, пока Мейбл отрубится, потом искать, кто меня подвезет, потому что иначе мне сюда не добраться. Но… – Виенна облизывает губы и улыбается мне, – теперь я здесь.
– Зачем тебе вообще это надо? – спрашивает Ройс, изучая ее своим затуманенным взглядом."
"– Как я уже говорила вам, парни, мне не нравится то, что она делает в последнее время. Ей не следовало выступать против вас.
– Она протягивает руку, чтобы дотронуться до моего бицепса, и я бросаю на нее злобный взгляд. – Я не верю, что она такая скандалистка, какой ее показывает этот обмен. – Она делает шаг ко мне и кладет ладони мне на грудь. – Так что, как я уже сказала, я собираюсь принять удар на себя, и, надеюсь, это поможет вам, Брейшо, получить то, что вы хотите.
Мои братья неохотно отступают на несколько шагов, что-то бормоча себе под нос.
Виенна мгновение колеблется, а потом осторожно приподнимается на носочки и касается моих губ своими.
Через секунду я заставляю себя обнять ее и притянуть ее тело к себе.
Она улыбается и накрывает мои губы своими, засовывая свой язык мне в рот. Я отвечаю на поцелуй, заставляя свой язык повторять ее осторожные движения.
Как же все, мать его, неправильно.
Моя детка никогда не осторожничает, пуская в ход свой рот.
Она требует, наказывая и пылая от желания.
И она не пытается вмешаться, чтобы прекратить, мать его, все это.
Черт тебя подери, Рэйвен!
Я отстраняюсь от губ Виенны, но еще минуту обнимаю ее.
Я убираю руки, когда она улыбается мне.
Она дотрагивается до своих губ, мгновение колеблется, а потом исчезает в коридоре в поисках туалета.
Кэптен и Ройс снова подходят ко мне.
Ярость и раздражение в сочетании с полным отчаянием накрывают меня, и такие же болезненные эмоции я вижу на лицах своих братьев.
Кэптен вздыхает, опуская подбородок к груди, а Ройс сжимает челюсти и отводит взгляд.
Вот и все, Рэйвен не сделала свой ход. Она просто позволила этому случиться, все это время оставаясь рядом со своим мудаком.
Я не знаю, что, блин, должно было произойти по моему мнению, но чего я точно не ожидал, так это жгучей боли, пронзившей мою грудь. Она жалит меня так глубоко, что мышцы лица напрягаются, и я жмурюсь.
Она могла бы с тем же успехом ударить меня в живот ножом и провернуть его. Что-то говорит мне, что от этого было бы меньше вреда, чем от стояния здесь с осознанием, что она не там, где хочет быть.
