Зато мы знаем, что она спланировала все это дерьмо.
– Ты реально, мать твою, так думаешь, Кэп?
Его губы сжимаются в тонкую линию, и он отводит взгляд.
– Я не знаю, блин, что и думать, но мы не можем надавить на нее. Она знает то, о чем мы не можем позволить узнать другим людям.
Дьяяяявол.
Зоуи.
Я провожу ладонями по лицу, качая головой.
– Кэп… блин, чувак, я…
Он поднимает руку.
– Мы разберемся с этим, если до этого дойдет.
– Я думаю, нам нужно избавиться от нее, – встревает Ройс, и мы смотрим на него.
Он мгновение колеблется, а потом пожимает плечами. – Она с Коллинзом. Мы не можем игнорировать этот факт.
– Не может такого быть, чтобы все это было так ясно и просто. Вы видели, что она творит? Все это дерьмо с Хлоей и остальными девчонками? Виенна была права, они смылись, потому что боятся ее. Если они думают, что ей не все равно, когда они подходят к нам, как, блин, можем об этом не думать мы?
– А может, ты просто видишь то, что хочешь, Мэдмэн, – бормочет Ройс с отчаянным видом.
Он и сам не верит в то, что говорит, но не хочет чувствовать боль, теряя ее во второй раз.
Она отреагировала сегодня вечером и в коридоре школы.
Или я и вправду заблуждаюсь, как он говорит.
– Почему отец не перезвонил? – спрашиваю я их. – Я отправил ему сообщение, а он молчит. Он говорил, что разбирается со всей этой хренью, а сейчас тишина. Почему?
Они оба хмурятся и в растерянности качают головами.
– К черту все, – бормочу я. – Я сыт по горло этим дерьмом. Уходим.
Они оба соглашаются, и через несколько минут мы оказываемся в машине, оставляя вечеринку и Рэйвен позади.
Никто из нас не произносит ни единого чертового слова по дороге к дому, который почему-то кажется опустевшим.
Рэйвен
Я трясу ногами и разминаю плечи, вдыхая морозный воздух декабрьской ночи.
Проклятье, я вот-вот взорвусь.
Я готова была убить эту девку. Ей повезло, что ее подружка заметила меня в углу и дала ей возможность унести свою задницу прежде, чем я вцепилась ей в волосы.
Мне это было просто необходимо. Коллинз уже включил режим суперпридурка после всего, что произошло в школе, но к черту его. Я дала этому сукину сыну тридцатидневную фору, а теперь пусть сам выживает в окружении людей Брейшо.
И все же, какого хрена творит Мэддок? Для меня нелогично испытывать такое раздражение, ведь это я ушла от них – ушла от него, – не сказав ни слова, но все же. Я просто не могу видеть, как его руки оказываются на ком-то другом.
