– Там же моя форма.
Не сводя с нее взгляда, я щелкаю зажигалкой, и из нее вырывается пламя.
Ее взгляд скачет между мной и пламенем, она нервно облизывает губы, пытаясь – безуспешно – беззаботно пожать плечами.
– Да пофиг, я куплю новую.
Я едва заметно киваю, скрывая раздражение из-за того, что не подумала об этом. Но она начинает переминаться с ноги на ногу, и я наклоняю голову.
– Ну, значит, никакого расстройства, эм? – тихим голосом травлю ее я, опуская руку на дюйм ниже.
– Да, но… – вырывается у нее прежде, чем она успевает захлопнуть рот, чтобы больше ничего не сказать.
У меня по спине пробегает холодок, и я опускаю руку так, чтобы пламя лизнуло подвернутый край сумки.
Она борется с собой, и я отдаю ей должное, но ее напускная смелость вдруг улетучивается, а дыхание сбивается, выдавая панику.
– Подожди! Там наши значки! Наша музыка, реквизит, все необходимое!
Я ничего не отвечаю, и ее глаза становятся влажными – одновременно от ярости и отчаяния.
Она злится, потому что знает, что не сможет остановить меня.
– Мы вылетаем завтра вечером. Нам никак не заменить все это вовремя!
Хорошему человеку стало бы стыдно, он бы отступил и позволил бы ей порыться в мусоре – этого было бы достаточно, чтобы донести до нее нужную мысль.
Он мой.
– Мы добивались этого целых четыре года! – визжит она, наклоняясь, но замирает на месте под моим тяжелым взглядом.
Запах жженого пластика наполняет мои ноздри, и я делаю глубокий вдох. В следующую секунду огонь добирается до салфетки, и через мгновение пламя охватывает всю корзину.
Крики и визги заполняют помещение, а я просто сую зажигалку обратно за пояс, жду еще минуту, пока не начинает трещать металлический замок – пламя пожирает ее сумку, а потом делаю шаг назад.
Она бросается вперед, но уже не может ничего сделать – все превратилось в пепел.
– Надо было сказать «пожалуйста», – глумлюсь я, слыша, как она выругивается сквозь слезы у меня за спиной.
Она знает, что это не помогло бы.
Из-за угла показывается директор Перкинс, словно все это время он был поблизости и наблюдал за происходящим.
Он направляется ко мне, но, к моему удивлению, отступает при виде Коллинза, оказавшегося рядом. Он и и глазом не ведет, когда Коллинз хватает меня за плечо так грубо, что остается синяк.
– Ты за это заплатишь, Карвер.
– Поцелуй меня в задницу, Грейвен.
Он издает мерзкий смешок, а потом шепчет мне в ухо:
– Ага, или ты будешь целовать кое-что уже через несколько секунд.
