Я делаю шаг вперед, но Кэп бросает на меня взгляд, в котором горит предостережение, и я заставляю себя сохранять спокойствие.
– Он заявился на игру, пока мы были в раздевалке. Мы…
– Сейчас неважно, почему это произошло, сын. Важно то, что Грейвен положил на нее глаз раньше, чем планировалось, так что у нас не осталось времени. События сдвинутся.
– Какие события? – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.
– Если бы вы сделали то, о чем я просил, – повторяет отец, – у нас было бы больше времени. У вас было бы больше времени.
Мне нужно было, чтобы все прошло на наших условиях, но что сделано, то сделано.
– Зачем скрывать ее от них, если ты ждешь, что они так или иначе о ней узнают? – спрашивает его Ройс.
– Чтобы гарантировать, что будут предприняты нужные действия, чтобы договориться об условиях и убедиться, что есть твердые доказательства.
– Ты должен сказать нам больше! Я сыт по горло всеми эти разговорами вокруг да около! – требую я, вскипая от ярости.
– Равина Брейшо, – произносит он, не давая никому себя перебить, – была обещана Феликсу Грейвену.
Моя голова дергается назад.
– Была заключена сделка, были обговорены планы, а она все разрушила. Она ушла.
– И какое значение вся эта хрень имеет теперь? – рычу я. – Что, черт побери, ты пытаешься мне сказать?
– Брейшо и Грейвен, – шепчет Кэп, встречаясь со мной взглядом.
– Охренеть! – Ройс ошалело таращится на нашего отца. – Так вот почему ты привез ее сюда. Она была для тебя средством достижения цели!
У меня в груди сердце грохочет так мощно, будто вот-вот вырвется наружу.
Не может, мать его, быть, чтобы он говорил то, о чем я думаю.
– Нет, сын, она и есть цель. Она залог, – произносит отец таким тоном, словно только что не поставил весь наш мир под угрозу.
Словно его слова окончательные.
Словно мы обязаны кивнуть и принять его объяснение.
Словно мы слепо позволим ему вести нас к тому, что будет дальше.
Словно… мы не выступим против него, нашего отца, главы имени Брейшо.
Он только что облажался и даже не понял этого.
Он и понятия не имеет, что она значит для нас, даже не догадывается, на что мы готовы, чтобы защитить то, что принадлежит нам.
А Рэйвен. Наша.
Глядя в пол, я встаю прямо перед ним, а мои братья – по бокам от меня.
Я поднимаю взгляд и медленно приподнимаю подбородок так, чтобы смотреть ему глаза в глаза, подбородок к подбородку.
А потом приподнимаю свой подбородок еще чуть выше.
– Нет.
