Несколько людей смеются, остальные в недоумении восклицают «Да ну на хрен!» и тому подобное, а я резко выпрямляюсь, хватаясь руками за бедра Кэпа и Ройса.
– И знаете что? – продолжает зазывала. – Мы нашли одного из тех, кто это сделал. – Люди кричат, а я дергаюсь вперед, но парни усаживают меня обратно. – Ублюдки и сучки, поприветствуйте на ринге придурка, поднявшего руку на женщину Мэддока Брейшо!
Мой пульс учащается до предела при виде темной фигуры, направляющейся к рингу в сопровождении нескольких здоровенных качков.
Он выходит в центр, но его лицо отвернуто в сторону.
– Вы все знаете правила. Они дерутся, пока не иссякнут силы. Вы все держитесь подальше, пока этому мудаку как следует не надают по заднице, а после можете плюнуть в него и идти дальше, – он замолкает, чтобы дать толпе возможность накричаться, а потом снова подносит ко рту мегафон: – Время пошло, ублюдки. Оголяй торс, тупица. Начинайте.
Зазывала спрыгивает, и я впиваюсь пальцами в джинсы Ройса и Кэптена, глядя на парня, стоящего напротив Мэддока и стягивающего с себя толстовку.
Я прищуриваюсь, пытаясь понять, кто это, но у меня не получается.
Я перевожу взгляд на Мэддока, и как раз в этот момент он поднимает глаза на меня.
Его движение заставляет его соперника тоже обернуться, и я стискиваю челюсти.
Лео.
Вот же сученыш.
– Кэп… – начинаю я, но он игнорирует меня, так что я рявкаю: – Ройс.
– Да, – он накрывает мою ладонь своей и сжимает. – Он, мать его, помогал Коллинзу. Это он передал ему видео, и это его ботинок отпечатался у тебя на ребрах.
Ему…
– Конец на этом ринге, – шепчу я, и внутри меня беспокойство вытесняет восторг и адреналин, потому что я знаю, что у Мэддока изо рта сейчас едва ли не идет пена.
Его друг. Тот, кому он доверял, кого я считала каким-то мутным парнем, поимел их.
Поимел меня.
– Нам нужно кое-что показать этим людям, Рэйвен, – шепчет Кэп мне на ухо. – И это место как раз подходит. Эти люди – искатели приключений, бродяги, как ты знаешь. Они будут распространять слухи, и все поймут…
– …не вздумайте переходить дорогу Брейшо, – заканчивает за него фразу Ройс, глядя на меня, и я неохотно перевожу свой взгляд на него.
– Никому из нас.
Раздается долгий гудок, толпа сходится плотнее, напряжение пронизывает воздух, будто невидимые языки пламени.
Дрожь пробегает по моему позвоночнику, и я оглядываюсь вокруг – меня окружают выпученные глаза, нервные вздохи, трясущиеся руки.
Мы все чувствуем ее – мощь, исходящую от мужчины в центре ринга.
Моего мужчины.
