Но дальше поцелуя мы не идем, потому что дверь резко распахивается и в помещение заходит какой-то парнишка. Смущенно отворачивается, увидев нас, однако не уходит.
Кирилл матерится, поправляет мою одежду и волосы. Потом свою рубашку надевает, которую я успела снять.
— Поговорим чуть позже, ок? Если он не уходит, значит, случилось что-то серьезное.
Я лишь недовольно киваю, выхожу из кабинета. Но я настолько любопытная, что не отхожу, а решаю подслушать их разговор. Захлопываю дверь и стою за ней, слыша рычание Кирилла.
— Что опять?
— Ничего, Бессмертный. Для тебя обычная задача, — в голосе чувствуется усмешка. — Сказал, если хочешь его дочь, то выполнишь условие.
Вдоль позвоночника пробегает холодный пот. Папа... Что ты там задумал, черт тебя возьми?! Не имеешь ты права лезть в мою жизнь!!! В мое личное пространство!!!
— Какое на хрен условие? — снова рявкает мой парень.
А я мысленно молю Бога, чтобы он не принимал никаких условий. Господи... Отец явно попросит что-то огромное. Тачку, например.
Или дом...
— Бой. Через два дня. Выйдешь на ринг и выиграешь. И он оставляет вас в покое.
Я своим ушам не верю. Срываюсь с места, спускаюсь вниз. Вызываю такси и прямо домой.
Лучше бы он попросил квартиру, лучше бы деньги. Ведь знает отец, что Кирилл запросто может умереть в той клетке. Тем более если противник будет вдвое больше него и сильнее.
Я тебя не прощу, папа. Никогда тебя не прощу, если из-за тебя я лишусь своего парня!
Он не выйдет на этот бой! А я... Сделаю то, что не осмеливалась сделать целых полгода.
Глава 6.2
— Мама! Открывай дверь! — долблю, как ненормальная. То кулаком, то пинком.
Мать распахивает коричневую железяку, странно смотрит на меня. С недоумением и испугом в глазах. Верно. Надо бояться. Я этот дом вверх дном переверну, если с Кириллом что-либо случится.
— Отец где? — кричу, заходя в квартиру прямо в обуви. Заглядываю в каждую команду, кухню, даже в ванную. Но папа отсутствует.
— Он с утра ушел. После вашей ссоры. Что случилось, Лиз? Что он снова натворил? — она цепляется за мое запястье, когда я хочу уйти.
— Серьезно? Будто тебя волнует моя судьба, — усмехаюсь я, выдергивая руку. — Прекрати. И думай только о себе. Как это делаешь достаточно долгое время, мама. Мы с братом сами справимся.
Я выхожу из дома злая и раздраженная, готовая убить каждого, кто встретится на моем пути и станет выпендриваться. Набираю номер родителя. Длинные гудки длятся бесконечность, действуют на и без того оголённые нервы.
