Но не время.
Неужели было сложно предупредить, что уходит?!
— Лиза! Вставай, я сказал, и дверь открывай!"
"Накидываю на себя домашнее платье, выхожу из комнаты. Отец ходит из угла в угол в гостиной. Я же, упершись в косяк двери спиной, наблюдаю за ним. Никита вроде бы только из ванной вышел. Волосы влажные. Останавливается у стола и, взяв шоколадку, закидывает в рот.
— Да тут я! Спать на даешь, а сейчас и не видишь меня. Я что, невидимка?
— Ну наконец-то! — кричит, пыхтя от злости.
— Пап, ну ты не ори, а? — говорит Никита с набитым ртом.
— Соседи спят. Не хватало, чтобы еще ментов вызвали.
— Ты там заткнись! — обрывает его отец.
Брат даже жевать перестает. Смотрит, нахмурившись. Палец ко рту подносит, мол, замолчи. И глаза закатывает. Типа наорет, а потом уйдет. Не заводи его сильнее.
Ну уж нет, братец. Я не могу проглотить его слова!
— Я договорился уже! Назад дороги нет!
— Ты о чем? Мы вроде бы закрыли вчерашнюю тему, не? — снова вмешивается Ник, из-за чего папа одаривает его ненавидящим взглядом.
Качает указательным пальцем у его лица, но брату до одного места. Как ел «Альпен голд», так и ест.
— Замолчи ты! — процедив, поворачивается ко мне. Я лениво шагаю к Никите, который сразу же протягивает мне сладость. Прикусываю кусочек, дразню отца. — Я офиса лишился из-за Бессмертного-старшего! Ты понимаешь? Он против ваших отношений с сыном. Отыгрывается таким образом, сука! А ты от того щенка не отлипаешь!
Ясно теперь, почему папа так ненавидит их семейство.
— А сын-то тут при чем? — выгибает бровь брат.
— Если бы ты у Кирилла помощи попросил, он с удовольствием помог бы, пап. Но ты решил...
— Я почему должен на поклон к какому-то там щенку идти?! — яростно выплевывает, обрывая речь Никиты.
— То есть ты даже не отрицаешь того факта, что продаешь меня мужику своего же возраста? С таким же полуметровым животом, как у тебя? — шиплю змеей.
Я всегда презирала отца Алены. Только потому, что он, сукин сын, чтобы вылечить своего мальчика-наркомана, использовать ее хотел.
Насильно! Благо, Рома был рядом и не позволил ей навредить. А сейчас мой собственный отец со мной почти так же поступает. Я лучше раз и навсегда его вычеркну, чем буду его приказам подчиняться!
Папа скрипит зубами. Его лицо красное от ярости, по лицу желваки ходуном ходят. Он снова руку поднимает, чтобы размазать меня по стене. Однако брат его запястье в воздухе ловит и отталкивает, как совсем чужого человека, который тронуть его сестру посмел.
