Улучшение «Парное Связывание Общей Боли» — при атаке противника, связанного «Печатью», такой же урон переносится на ближайшего темного под действием другой «Печати».
В подтверждение, две пары вампиров подсветились, будто бы связанные алой нитью, и я, пробив голову одному, увидел, как череп второго тоже разлетелся на кусочки.
Улыбнувшись, я покачнулся, и рывком прыгнул вперед.
«Поглощен Темный: Класс Новообращенный вампир ур.1 Х24»"
"Сквозь тело будто прошла волна энергии, создалось чувство, что я сейчас могу и горы свернуть нахрен! «Превращение»!
Но, не поддавшись превосходной, манящей жажде крови, я не стал применять облик кровососа.
Форма затрещала по швам, и мое тело стало быстро покрываться шерстью, а челюсть и зубы — неприятно увеличиваться в размерах. Взвыв совсем по-волчьи, я бросился вперед и щелчком пасти откусил ближайшему темному голову, рванул когтями, выдирая сердце второго вместе с частью ребер, которые я метнул со всей дури в ближайших тварей, и те осели с торчащими из глазниц костями.
С улицы послышались полицейские сирены, а следом — лязг металлических лап по асфальту; из машин выгрузились новые вампиры, уже более яркого цвета, а вместе с ними нарисовался и еще один техно-паразит.
Глава 37. Ночь живых кровососов.
Из пасти стекает розоватая смесь обильной белесой слюны и крови вампиров, а я, шумно дыша, продолжаю рвать подступающих тварей на части, преобразуя всю накопленную жажду крови от поглощений в собственную ярость. Затуманенности сознания больше нет, я почувствовал ту струю гнева, что казалась чужеродными мыслями, и просто реализовывал ее, продолжая кромсать противника — как, бывает, становится легче после ссоры, если что-нибудь расхреначить или побить тарелки.
Руки движутся машинально, с каждым ударом выдирая куски плоти из подвернувшихся темных, а порой до моих удлиненных звериных ушей доносится еле слышимый в происходящей вакханалии хруст ломающихся костей и хлюпающий звук лопающихся внутренностей.
Броненакладки порванной формы висят на шкуре, словно накидка, и особо ловкие кровососы то и дело царапают меня когтями, оставляя глубокие борозды: светло-серая шерсть во многих местах потемнела от запекшейся крови, но раны сами собой постоянно восстанавливались, подпитываемые моей же жизненной силой.
С каждой секундой в этой чужеродной форме я ощущаю, как из меня утекают силы и замещаются подаваемым извне суррогатом в виде испорченных вампирских душ, от которых мне уже тошно.
