Я шокировано округляю глаза и пытаюсь понять по его лицу, правду ли он говорит. В зале же никого не было, кроме нас.
— Перед такими танцами двери желательно запирать на замок. А еще лучше и окна плотно зашторивать. Пока, эти видео есть только у меня, но это пока. Остальное, будет зависеть от тебя.
— Что ты хочешь? — в панике спрашиваю глухим голосом.
— Я хочу, чтоб ты провела со мной ночь, — звучит в тишине, как выстрел мой приговор.
— Ты… Ты совсем, что ли с ума сошел? — взрываюсь и выкрикиваю.
— Я ведь могу не только показать это все твоим родителям.
Но и слить это все в интернет вместе с последним танцем.
Несколько минут в напряженной тишине кафе слышится только мое тяжелое и надсадное дыхание.
— Отвези меня домой, — прошу уже тихо, потому что сейчас нахожусь на грани. На грани истерики. Слезы так близко, что даже говорить сил нет. И если я начну, эти потоки не кончатся до следующего утра.
— Жду твой ответ завтра, после пар. Я сам найду тебя и хочу услышать только дату, когда ты будешь готова, но эта дата должна быть в самое ближайшее время.
Выходим из кафе и я называю ему Юлькин адрес, просто потому, что домой сейчас не смогу. Мне нужна эта ночь, чтобы прорыдать до утра на плече у подруги. Даже не смогу вспомнить, когда я в последний раз плакала. Меня вообще на эмоции вывести очень сложно.
А ведь он мне нравился, на самом деле нравился, очень. Я просто себе запрещала думать об этом. Как он мог взять и все перечеркнуть одним махом. Хотя, что это я.
Забыла, разве, с кем имею дело. Такие, как он, только так и могут.
Глава 18
Подруга с первого взгляда, даже ни о чем не спрашивая, видит мое состояние. Берет телефон, заказывает пиццу, достает из холодильника две бутылки, сыр, шоколад и тарелку с фруктами.
— Пошли, — коротко говорит и кивает в сторону лестницы на второй этаж.
Разливает вино, протягивает мне фужер и мы с ней молча выпиваем. Я сразу до дна.
— Рассказывай, — опять коротко говорит мне.
Я вываливаю ей всю нелицеприятную правду, ничего не скрываю, хватаю второй бокал с вином, потому что по щекам не перестают литься слезы.
Между делом, отправляю смс маме, что останусь ночевать у Юльки, якобы для того, чтобы сделать презентацию. Позвонить уже не смогу, потому что голос охрип от слез. Хорошо, что мама не перезванивает мне, а просто пишет в ответ «хорошо».
— Вот ведь гавнюк этот Гордеев, — шипит со злостью Юлька, — не боись подруга, сейчас мы что-нибудь придумаем.
