Когда мы выходим на крыльцо, я готова завыть в голос, потому что на улице идет такой ливень, будто природа решила выдать нам сегодня годовой запас осадков. С одной стороны терять нам особо нечего, а с другой, судя по всему, что сейчас конец сентября и температура еле достигает отметки плюс пять, замерзать еще больше нам не хочется.
— Ну что, бежим к машине, — обращаюсь я к Юльке, — надеюсь, ты точно помнишь, где ее оставила.
— Ага, давай, — подхватывает мою руку и мы выбегаем под дождь.
Ледяные струи дождя хлещут по лицу так сильно, что даже дышать получается с трудом. Когда мы достигаем парковки и бежим уже вдоль длинного ряда машин, до нас начинают доноситься вперемешку сигнальные гудки и мужской ржач.
— Вот ведь суки, — зло бубнит Юлька, запрыгнув на водительское сиденье, включая зажигание, обогрев сидений и настраивая кондиционер на обогрев.
Я оглядываю парковку и замечаю, что наша любимая компания богатеньких ушлепков сидит в полном составе в машине, громко слушает музыку и ржет не своим голосом, судя по всему, над нами.
Юлька заводит машину, но тут я обращаю внимание на то, что окна у них в машине открыты, то ли, чтоб музыку было слышно всем остальным, то ли жарко им там сидеть в полном составе.
— Подожди-ка, — говорю подруге, накрывая ее руку, которой та вцепилась в руль, — у меня тут идея одна появилась, выезжай пока с парковки и там, не доезжая перекрестка, развернись. Потом поменяемся местами, хочу лично забрызгать мажористую рожу Гордеева грязью священной лужи с парковки нашего универа.
Подруга смотрит на меня, затем, хмуря лоб, переводит взгляд на машину мажоров, а потом видит огромную грязную лужу, которая образовалась вокруг их машины из-за проливного дождя. Ее лицо расплывается в хищной улыбке.
— Секундочку, — дерзко ухмыляется, достает из сумки телефон и настраивает камеру. Я начинаю хохотать над ее сообразительностью и прошу:
— Дай пять, подруга! — хлопаю ее по ладошке и концентрируюсь на дороге.
— Ну, погнали, — выкрикивает мне и наша машина срывается с места.
Мы доехали до перекрестка, развернулись, и Юлька заглушила двигатель. Мы с ней сняли сырые куртки, так как в салоне машины было уже очень тепло, зубы стучать перестали, и лицо стало постепенно приобретать нормальный цвет. Я села за руль и обратила внимание, что дождь закончился, даже на улице сразу светлее стало.
