– И там, под звездами, под Млечным путем, все было неправдой? – мой голос перешел на жалкий хриплый шепот.
– Неправдой, – эхом откликнулся Даня. Пустота в его глазах взрывалась болью. – Прости. Если сможешь.
И он убрал руку с моего предплечья.
– Не смогу, – сказала я, развернулась и пошла к своей квартире. Никогда не смогу. Ни за что.
Мне показалось, что я услышала его тихое: «Знаю»."
"Едва я коснулась ручки своей двери, как створки лифта снова распахнулись. Я оглянулась, почему-то решив вдруг, что это Каролина – сама не знаю, почему.
Однако я снова была неправа. Это был Дима. Встрепанный, в расстегнутой спортивной кофте, с перекошенным от бессильной злости лицом.
– Ты! Это ты виноват! – почти прорычал он и схватил Даню за ворот бомбера. – Козлина!
Я не узнавала его. Смотрела и не понимала, что произошло с добродушным и веселым Димкой.
– Успокойся, – велел ему Матвеев и хорошенько встряхнул. – Успокойся, я сказал!
Дима и правда несколько пришел в себя. Опустил руки, сжимая их в кулаки, и склонил голову.
– Она ведь еще и ребенка ждала… Понимаешь? – тихо спросил он. – Понимаешь?..
Даня тяжело вздохнул. Глянул на меня, замершую у своей двери. И сказал:
– Идем ко мне, брат.
Дима вдруг глянул на меня – так, словно только что заметил. И покачал головой. Но, ничего не сказав, зашел в квартиру Матвеева.
– Отдохни, Даш, – сказал Даня напоследок. – Тебе нужно вылечиться.
И он закрыл дверь, последний раз взглянув на меня.
Я хотела сказать ему: «Пожалуйста, не оставляй меня.
Ты же знаешь, как без тебя больно. Останься со мной». Но не смогла. Он этого не достоин.
Все. На этом все закончилось. Наша Вселенная достигла своего пика. Теория «Большого сжатия» в действии.
По лицу снова потекли слезы.
С ногами я села на диван, обняв подушку, и положила на нее тяжелую голову.
Сашка была права. Расставание в первый период любви – в период, когда химия зашкаливает – слишком болезненно. Все произошло слишком внезапно. Счастье отобрали так быстро, так резко, что я до сих пор с трудом верю в это.
Я незаметно уснула, а когда спустя несколько часов проснулась, оказалось, что мой листок с нарисованным сердцем на балконе упал. Символично.
На этом моя большая и прекрасная любовь закончилась. По крайне мере, так я убеждала саму себя. Однако это был самообман – от чувств нельзя так легко и просто избавиться, даже если они перестали быть взаимными. Нельзя достать их из сердца, а взамен положить что-то другое. Нельзя уничтожить.
