Влад не слишком церемонился – больше не обращался с Каролиной как с принцессой, боясь сделать что-то не так, а был груб, хоть и не пересекал тонкую черту, отделяющую жесткость от жестокости. Он любил ее и ненавидел одновременно в эти минуты. Наслаждался и мстил.
Это было быстро и грязно.
Это было на сломе нервов.
И это было улетно.
Каролина почти не держалась на ногах – она буквально повисла на Владе, разрешая ему делать все, что ему вздумается. Ей даже пришлось прикусить кожу на тонком запястье, чтобы не закричать.
А ему – одернуть себя, чтобы благодарно не поцеловать ее в губы, как он это делал раньше. Напротив, Влад оттолкнул ее и стал застегивать ремень с совершенно невозмутимым лицом, думая о том, что Каролина – полная идиотка, раз решилась на это. Нет в ней ничего от принцессы – разве что хорошенькое личико. И гордости нет, повела себя как подстилка.
Каролина отвернулась от него и пыталась поправить одежду – абсолютно молча. О чем она думала, Влад не знал. Его терзала ярость.
– Надеюсь, тебя не смутило соседство мусоропровода.
Идем, Каро, – хрипло сказал он, предвкушая веселье. – Увидишь Сергееву.
– Буду ждать его на улице, – сказала Каролина тихо, приглаживая растрепанные волосы. Она сама определила себе наказание. И он не стал спорить. Молча вернувшись в квартиру Дарьи, он сбросил одежду и нашел чистое полотенце. Затем он стал ждать, не зная, какая забава ждет его впереди.
Поступок Каролины его разочаровал.
Не принцесса.
***
Какое-то время Каролина стояла в подъезде, пытаясь прийти в себя и до сих пор не веря, что согласилась на это безумие.
Она чувствовала себя грязной, буквально оплеванной. Тело горело – ее словно заставили искупаться в помоях. А чуть припухшие губы жгло, будто она не целовалась с Владом, а получала по ним удары – один за другим.
Каролина выхватила из сумочки влажную салфетку и стала яростно тереть ею рот, пытаясь стереть следы поцелуя.
Зачем? Зачем?! Это было отвратительно. Она сама отвратительна.
Но самым отвратительным было то, что Влад понял – ей понравилось.
– Все ради Дана, – прошептала Каролина едва слышно. Это было единственным, что ее грело. У нее обязательно все получится. Он будет ее.
Чем еще она могла себя оправдать?
Ничем. Любовь не нуждается в оправданиях.
Каролина дрожащей рукой достала зеркальце и взглянула в него.
Снова стало противно. Дешевка. Какая же она дешевка. А Савицкий… Савицкий просто свинья. Использовал ее, зная, что она не сможет повернуть назад.
