Я дотронулась до одной из них кончиками пальцев, вспоминая, как он целовал меня, и слабо улыбнулась.
Минут двадцать я стояла под теплыми упругими струями в душевой кабине. Вода струилась по телу, напоминая прикосновения ласковых Даниных рук, и я отчетливо поняла, что хочу повторить то, что было между нами.
Вода смывала усталость и грязь, но звезды, что незримо зажглись во мне, остались.
– Ты – мой, Матвеев, – прошептала я, не слыша себя из-за шума воды и жалея, что на человеке нельзя ставить клеймо, чтобы все знали – он занят и принадлежит только одному человеку.
Все-таки я была собственницей.
Из ванной я вышла, обмотав полотенце вокруг тела, надеясь, что это привлечет внимание Дани – хотелось его подразнить. Однако в квартире Матвеева не оказалось. Я обошла все зоны, заглянула, куда только можно, но нигде его не нашла. Звала по имени, но он не откликался. Звонила по телефону, но телефон остался дома – на столике.
Я не понимала, куда пропал Даня, его верхняя одежда и обувь. И заволновалась – как мог человек так просто исчезнуть из квартиры? Неужели он так обиделся на меня из-за того, что я убежала в душ? Не верю.
Или Матвеев решил меня разыграть? А вдруг что-то случилось? Но что?
От плохого предчувствия закололо в сердце. И когда вдруг зазвонил его телефон, я вздрогнула от неожиданности.
Это была Каролина – ее имя и фото высветились на экране, и чувство растерянности во мне мгновенно сменилось раздражением и злостью. Опять она? Что ей нужно от моего Дани? Что эта стерва снова задумала?
Я молча взяла трубку и услышала ее голос – мелодичный и тихий.
– Здравствуй, Дан. Прости, что беспокою тебя, но я снова приехала. И хочу увидеться с тобой. Уделишь мне хотя бы четверть часа? Дан? Ты меня слышишь?
– Слышу, – ответила я хрипло. – Очень хорошо слышу.
– Даша? – удивленно переспросила Каролина.
– А ты догадливая, – хмыкнула я. – Зачем звонишь ему?
– Мы друзья, – ее голос стал заметно холоднее. – Или мне запрещено общаться со своим другом?
– К другу не пристают, пытаясь соблазнить, – отозвалась я, повеселев, только веселье это было не радостное, а злое.
– Друзьям не предлагают себя. И друзей защищают, а не заставляют страдать.
– О чем ты? – теперь ее голос стал ледяным, словно у Снежной Королевы.
– Слушай, Каролина, давай без притворства? – устало спросила я. – Мне прекрасно известно, как вы с Савицким ловко окрутили Даню. Твой поступок – отвратителен. Такой же отвратителен, как и ты сама. Но знаешь, что меня радует? То, что Даня обо всем знает.
