Только почему ему так больно? Почему он чувствует себя так фигово?
Когда Дашка появилась перед ним – с макияжем, красивыми локонами, в белоснежном платье с пышной юбкой и обнаженными плечами, то он не смог сдержать улыбку, полную проклятой нежности, которую никак не получилось в себе уничтожить.
Смотрел на Дашку и улыбался, как конченый урод.
Она была прекрасна в этом своем чудесном платье. Как куколка.
Даня и не думал, что невесты могут быть такими красивыми – раньше ему было плевать на все эти свадебные дела.
И он не думал, что эти платья созданы не только для того, чтобы любоваться ими, но и для того, чтобы срывать их.
– Ну как? – сердито спросила Даша.
– Нормально, – пожал плечами Даня, мысленно говоря себе: «Тише, придурок, тише, не переборщи. Не кинься на нее, мать твою».
Он так хотел быть с ней, что не мог быть ни с кем другим. И это еще раз подтверждает его исключительную тупость.
Дыхание слегка участилось, когда он представил, как снимает с нее это платье. И снова мысленно себя оборвал, зная, что этот образ станет личным маст хэв его фантазий.
Очередной образ.
Он усмехнулся. Сергеева явно поняла его усмешку не так и моментально нахмурилась. Она вообще часто все не так понимала.
– А по-моему, Дашенька прекрасна, – заявила визажист, которая помогала Сергеевой надеть платье. Дане было жаль, что помогал не он. – И вообще – вы чудесная пара.
– Я знаю, спасибо, – ответил он с улыбкой.
Но больше ничего не сказал – слишком злым стал взгляд Дашки. Он просто пошел одеваться. Темно-синий костюм-тройка из какой-то там коллекции, белоснежная рубашка, блестящие ботинки…"
"С галстуком пришлось повозиться – их Даня не носил и, как следствие, завязывать умел плохо.
Кроме того, он нервничал, хоть и пытался оставаться спокойным.
– Долго ты еще копаться будешь? – раздался за дверям гардеробной недовольный голос Дашки.
– Нет.
– Что ты делаешь? Спать лег? Нам уже ехать пора.
– Галстук завязываю.
– Ты же не в трусах? – зачем-то спросила Дашка и заглянула в гардеробную. – Убери руки.
Я сама, – решила она.
В ее пальцах галстук был послушным. Полминуты – и Даша аккуратно его завязала. А пока она это делала, он почти не дышал, твердя себе, что не должен ее касаться. Не должен. Не имеет права.
Она его ненавидит.
– Где научилась? – ревниво поинтересовался Даня. Кому, интересно, она завязывала галстуки? Савицкому, что ли?
При одном только воспоминании об этом уродце, его мышцы напряглись. Ярость никуда не ушла – навсегда осталась в Матвееве.
