Не вздумайте вставать!
Проекция исчезла.
— Перенестись хочет? — поинтересовался Велмар с любопытством и засмеялся, когда Берт кивнул. — Как же они с Роном похожи… — Сел на диван рядом с Бертом и покачал головой. — Тот тоже такой… шальной, безрассудный, но безумно талантливый.
Арманиусу впервые в жизни захотелось побольнее стукнуть друга.
— Тебе лучше уйти, Велмар. А то сейчас заявится Эн, и тебе тоже от неё достанется за то, что не уследил.
Агрирус покачал головой.
— Нет, я пока останусь. Во-первых, хочу с ней поздороваться, во-вторых, мне необходимо убедиться, что ты в порядке.
И в-третьих… Берт, мне говорил это и Рон, и я сам догадываюсь — после переноса у Эн с трудом хватает сил на то, что бы ходить, говорить и дышать. Она не будет тратить энергию на ругань, когда тебе плохо. А вот завтра…
Внизу, на первом этаже, послышался характерный хлопок прибывающего пространственного лифта. А затем — топот ног по лестнице.
— А вот и она…
Дверь распахнулась, и в библиотеку вбежала Эн. Мазнула взглядом по проректору, кивнула ему, кажется, ничуть не удивившись, подошла вплотную к дивану и прищурилась, рассматривая Арманиуса.
— Контур без изменений… Это хорошо. Архимаг, подвиньтесь. А лучше встаньте.
Велмар молча послушался и, встав, отошёл в сторону. Эн положила на журнальный столик перед диваном свою сумку, села на место проректора и, достав ремешок с пряжкой, кивнула на руку Берта.
— Закатывайте рукав. Кровь буду брать.
— Зачем? — не удержался от вопроса Арманиус.
— Пить её будем вместе с проректором, — ответила раздражённо, но потом, вздохнув, пояснила: — Механизм действия родовой магии толком не изучен.
Мне надо убедиться, что ваши анализы в порядке. Усталость — это одно, отдохнёте и пройдёт, общеукрепляющее сейчас еще вколю, но если у вас, не дай Защитник, упал гемоглобин…
— И чем это грозит? — спросил Велмар с откровенным интересом. Эн затянула ремешок на руке Арманиуса, достала из сумки шприц и продолжила:
— Тем, что организм вместо того, что бы восстанавливать контур, будет восстанавливать что-нибудь другое.
Не двигайтесь, архимагистр. Та-а-ак, молодец. — Она приложила к месту укола ватку, смоченную заживляющим бальзамом, и отстранилась. Вытащила из сумки какую-то металлическую пластинку, капнула на неё кровью Арманиуса и вгляделась в надписи, проявившиеся на ней. Пару мгновений молчала, и проректор не выдержал:
— Ну как там?
Эн ответила не сразу, дочитывая анализы Берта.
— Нормально, — в её вздохе слышалось облегчение.
