Арчибальд скрипнул зубами.
— Именно поэтому Эн до сих пор так и не покинула твой дом, Берт?
Вот оно. Значит, всё-таки за девочкой как минимум следят.
Облегчение было настолько сильным, что Арманиус даже не заметил, как протянул с давно клокотавшей в груди ехидцей:
— Ревнуете?
Арчибальд молчал, только ноздри его раздувались, как у быка.
— Не волнуйтесь, я не сделаю ничего… ничего против её желания, — продолжал говорить Арманиус, сам толком не понимая, зачем провоцирует принца.
— Иди ты к демонам, Берт! — процедил его высочество голосом, в котором не было ничего, кроме бешенства.
— Тронешь её — я тебя по стене размажу.
Арманиус улыбнулся, почему-то чувствуя себя преотлично.
— Под словом «тронешь» ты понимаешь…
Но Арчибальд не дослушал — с треском прервал связь.
А Берт, по-прежнему улыбаясь, встал с дивана и подошёл к окну. Метель почти закончилась, на улице давно стемнело, и только фонари горели ярко, освещая белый снег. Где-то там, в этой темноте, находились соглядатаи его высочества… Демонски ревнивого его высочества.
— Кому что, — пробормотал Арманиус, задергивая шторы и отходя от окна. — Он ревнует, а ты завидуешь. И ещё неизвестно, что хуже.
На самом деле Берт прекрасно понимал — завидовать всё-таки хуже.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Утром Арманиус с трудом встал. И ведь накануне казалось, что он почти совсем не устал — подумаешь, сходил на совет, — а выяснилось, что очень даже. Попили крови старые стервятники, попили…
Умывшись, одевшись и заказав в «Омаро» завтрак, Берт направился в библиотеку.
Эн там не было; зато на журнальном столике лежала короткая записка.
«Доброе утро, архимагистр! Я ушла за сумкой».
— Позавтракала бы сначала, — пробурчал Арманиус, вглядываясь в почерк Эн. Чем-то он напомнил ему почерк Валлиуса — такой же кривовато-угловатый, каким всегда бывает почерк у людей, которые больше думают, о чём пишут, а не о том, как.
Кофе, присланный рестораном, был прекрасен, как и всегда, но Берт толком не ощущал ни вкуса, ни аромата. Ему было досадно, что Эн убежала, не поев.
Неугомонная девчонка, совершенно не жалеющая себя…
Она вернулась, когда Арманиус уже почти всё доел. Оставалось только немного кофе и одна большая слойка с ягодной начинкой.
— Доброе утро, — Эн широко улыбнулась. Щёки её были красными с мороза, глаза блестели, и Берт вдруг подумал: а только ли за сумкой она бегала?.. — Как вы себя сегодня чувствуете, архимагистр?
— Прекрати ты меня так называть, — пробурчал Арманиус, и улыбка с лица Эн сразу пропала.
