Вспыхнул — и продолжал светиться, одновременно с этим потихоньку начиная восстанавливаться… Не стремительно, скорее, спокойно и стабильно.
Кто бы мог подумать, что ключом к более успешному восстановлению контура послужит обыкновенная кровь. А ведь всё из-за императора… Если бы мне не пришло в голову использовать его кровь для лечения Арманиуса, я, возможно, никогда бы не догадалась о том, что кровная магия — это не только сама магия, но еще и кровь. Кровь — катализатор!
Если у нас с Байроном получится вылечить подобным образом еще человек двадцать, метод можно будет признать универсальным.
Три года я никак не могла определиться, каждый раз экспериментировала, перебирала — кому-то больше помогал массаж, кому-то иголки, третьим уколы… А теперь наблюдала за тем, как пациент, не испытывая никакой боли, постепенно восстанавливается сам.
Физические показатели тоже ползли вверх — очень медленно, но ползли. А вместе с этим вверх ползли брови у реаниматолога. И наши с Байроном улыбки становились всё шире и шире…
— Получается, — вынесла вердикт я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он тем не менее чуть дрожал от радости и волнения.
— Правда, полное восстановление займёт двое суток. Через двенадцать часов предлагаю всё отключить и посмотреть, как пациент будет себя чувствовать, не наступит ли отката. Надо понять, можно ли прерывать процедуру, или необходимо держать больных под «колпаком» всё это время.
— Согласен, — кивнул Байрон. На том и порешили.
Усадили рядом с пациентом медсестру — чтобы наблюдала за показателями, вдруг изменятся? — и отправились работать.
Завтра День Альганны, выходной, но мы с Асириусом решили, что всё равно придём в госпиталь, только после полудня, когда закончится Церемония подтверждения власти, и проведём следующую процедуру. Прерываться до понедельника мы не хотели.
Выходной выходным, а человеческая жизнь дороже.
* * *Около полудня с Бертом связалась Эн — впервые она сделала это просто так, всего лишь для того, чтобы рассказать ему о своих успехах в исследованиях, захлёбываясь от восторга.
Чудесным было слушать её голос и видеть радостное лицо. И радоваться вместе с ней — но, конечно, не только по поводу её научной работы, но и потому что она всё помнит.
Защитник с ним, с резервом. Вот эта Эн, счастливая, успешная, помнящая своё прошлое — была Берту дороже всего на свете.
— Я завтра утром зайду за тобой, — сказал он в конце разговора. — И вместе пойдём на площадь, да?
Эн кивнула и попрощалась, вновь побежав работать.
