Почти, но не совсем — необходимо было вовремя остановиться, достигнув определённых показателей на аппарате — как жизненных, так и по уровню тока.
И перед тем, как Берт услышал громкий голос Валлиуса «Сворачиваемся!», он вдруг подумал: если бы Йон действительно хотел его убить, лучшей возможности, чем эта процедура, просто не придумать.
А потом Арманиус провалился в пустоту.
* * *— Почему ты думаешь, что убить хотели именно Арена? — спросила Эн, выслушав рассказ Дайда. — Может, это вовсе и не так. Раз больше покушений не было.
Гектор, забросив ногу на ногу, размеренно покачивал мыском туда-сюда.
— Да кому нужна молоденькая студентка? То ли дело — главный претендент на трон. Тем более, что Арен тогда соперничал со своими братьями и сестрой.
— Соперничал? — переспросила Эн и нахмурилась. — Я не помню… Я, наверное, еще не дочитала это по истории.
— Венец власти у Альго переходит не по прямой линии, то есть, не от отца к сыну, — пояснил Дайд. — Так, к примеру, у наших соседей — в Альтаке. А у нас Венец во время Церемонии коронации ложится на голову тому из наследников, кто сильнее.
Арен, его брат и сестра Аарон и Анна, а также их троюродный брат Алвар, считаются сильнейшими. И десять лет назад считались. Все спорили, кому именно достанется Венец, мнения расходились, но большинство всё же думали, что он выберет Арена — и не ошиблись. А ведь Арен — младший. И очень многие Альго, особенно Аарон и Алвар, были недовольны после Церемонии.
— Но повлиять же на неё никак нельзя, да? — уточнила Эн с интересом.
— То есть, повлиять на выбор Венца.
— Да, повлиять нельзя, в этом состоит часть родовой магии Альго. Но всегда можно убить лишнего наследника.
Эн задумалась, закусив губу.
— Ясно. Но всё-таки странно, что больше не было попыток… А сейчас, значит, сильнейшими по-прежнему считаются те же Алвар, Аарон и Анна?
— Пока да. Но у Арена двое детей. Они, правда, ещё слишком маленькие для оценки степени их силы, однако… Старшая, Агата, я думаю, будет вполне конкурентоспособна.
Лет через пять-семь. Сейчас ей шесть.
— Агата?..
Дайд молча кивнул, и Эн подумала — наверное, Эклер почернел всё же не из-за того, что у императора было обычное плохое настроение.
И ей вновь, как тогда, стало его очень-очень жаль.
* * *Первым, что ощутил Берт, когда пришёл в себя и открыл глаза, была жуткая, невыносимая тошнота.
Потом пришло головокружение.
Следом — озноб.
И уже после он понял, что его энергетический контур больше не сломан.
