Но лучше обоих.
— Конечно, всегда существует вероятность, что я ошибся, — протянул Дайд глубокомысленно, заставив главврача поморщиться, — но вряд ли. И самая главная улика, точнее, умозаключение, которое говорит в вашу пользу, Брайон…
Дознаватель таинственно замолчал. Несколько секунд Валлиус и Берт смотрели на него, а потом хором рявкнули:
— Ну?!
— Научная работа Эн Рин пока слишком хаотична, чтобы считаться действительно научной работой. Сводить это всё вместе — тот ещё, говоря вашим словечком, геморрой.
Будь вы организатором, подождали бы немного, пока она всё сведёт, а потом уже убирали и пользовались её лаврами. Сейчас же вам вместо того, чтобы расслабляться, надо целую толпу терапевтов собирать, дабы продолжили разработку Эн.
— Угу, — буркнул Валлиус хмуро. — Кафедру собираюсь открывать. И руководителем буду не я, а заведующий терапией. И лавры, соответственно, почти все ему достанутся.
— Я уже в курсе, — кивнул Дайд. — Короче говоря, слишком хлопотно было убирать девочку именно сейчас.
Поэтому вы теперь тоже вне подозрений.
— Я польщён.
— А теперь слушайте, что вы должны сделать…
Про ёлку Берт вспомнил, когда уже подъезжал к дому. Выбежал на секунду к праздничным палаткам, нашёл небольшую, купил и её, и целый пакет ароматных пряников, а после поспешил к Эн.
Она встретила его широкой улыбкой и вопросом:
— Как всё прошло?
— Неплохо, — кивнул Арманиус, про себя думая — это если не считать того, что он теперь будет в смертельной опасности. Хотя Дайд обещал, что всё держит под контролем, а дознаватель был персонажем, которому хотелось верить.
— Сейчас найдём игрушки и будем ёлку наряжать. Думаю, в библиотеке.
— Это твоя любимая комната? — спросила Эн с интересом и погладила нежно-розового Эклера, которого держала в руках.
— Верно, — кивнул Берт и, подумав, уточнил: — Откуда ты знаешь?
Эн пожала плечами.
— Это очевидно. Столовая же есть на первом этаже, а едим мы в библиотеке.
Да, несмотря на потерю памяти, Эн по-прежнему умела делать выводы.
Арманиус не ел в столовой с тех пор, как умерла мама. Эта комната была для него полна призраков. Он прекрасно помнил, кто и на каком стуле сидел, слышал весёлый смех Агаты, строгий голос отца и громкий, бесшабашный — брата. Находясь там, он всегда ощущал привкус пепла во рту.
От Вестона — так звали его брата — и Агаты только пепел и остался…
— Берт?..
— Да, — он моргнул, приходя в себя. Хватит, бессмысленно рассуждать — никого из них не удастся вернуть.
