Хотелось вернуться в пансион, но даже я понимала, что после скандала, учиненного за ужином, побег из поместья окажется большим перебором.
Заснуть не получалось. Я вертелась в кровати, взбивала подушку, путалась в одеяле, но от ярости сон не шел. Не выдержав, поднялась и отправилась в библиотеку, чтобы отыскать какой-нибудь любовный роман и почитать вместо снотворного. Желательно, чтобы в конце истории главный герой издыхал, а навязанная невеста цвела, пахла и прекрасно жила до самой глубокой старости с мужчиной, способным сделать ее самой счастливой женщиной не земле.
Предположительный отец моих будущих детей не нашел времени и места получше, чтобы надраться бренди из «глобуса» будущего счастливого деда. Хотелось верить, что двадцатилетним крепким алкоголем Алекс лечил не только потрясенную мужскую гордость, но и жесточайшее несварение. Этот паршивец просто заслужил, чтобы от блюд высокой кухни, созданных магией, а не приготовленных на огне, у него заболел живот!
Когда я заходила, он доливал в испитый широкий стакан остатки темного напитка из практически пустого хрустального графина.
– Завтра у тебя будет похмелье, – уверенно предрекла я и с непроницаемым видом направилась к книжным шкафам.
– Давай поговорим? – вдруг предложил то ли бывший, то ли настоящий жених. Признаться, уже сама запуталась.
– О том, что ты сначала не хотел на мне жениться, а потом вдруг захотел? – огрызнулась я. – Нет, спасибо. Я уже сказала, что выплачу компенсацию. И закончим разговоры.
– Скажи, Шарлотта, я настолько тебе противен? – глухим голосом спросил он.
Неожиданно оказалось, что он гораздо трезвее, чем мне подумалось, глядя на пустой графин. Видимо, Алекс был не первым человеком в доме, решившим подлечить нервишки элитным бренди, и только-только приступил к дегустации, когда я нарушила его уединение с отцовским тайником.
– Я люблю тебя, Чарли!
– А я люблю его, Алекс!
В замешательстве бывший жених хотел глотнуть напиток, но отставил стакан на столик и нервно взлохматил аккуратно уложенные на косой пробор волосы.
Синие глаза казались одновременно и испуганными, и злыми.
– Проклятие! Лучше бы ты сказала «спасибо», честное слово, – наконец высказался он и растер лицо ладонями. – Предпочитаю чувствовать себя кретином, у которого есть шанс завоевать собственную невесту, чем кретином, которому ничего не светит.
Раньше у тебя светилась обручальная нить, Александр Чейс, но ты все проср… упустил все шансы.
– Прости, Алекс, – развела я руками.
