Наверняка обнаружатся свидетели совращения, своими глазами разврата не видевшие, но слышавшие подробности от кого-нибудь честного и достойного всяческого доверия.
Осознавая, что была о себе слишком хорошего мнения, когда считала, будто способна пережить последствия публичного лобзания с северянином, я поступила как настоящая девчонка: на минуточку решительно сбежала в дамскую комнату. Правда, в женском убежище, куда уходили, чтобы избавиться от бардака на голове и в голове, оказалось едва ли не многолюднее, чем в коридоре.
Чужие разговоры очищающей мысли медитации ничуть не способствовали.
С независимым видом я подошла к длинной каменной столешнице с десятком небольших углублений-раковин. Стянула надоевшие перчатки, опустила руки в чашу, немедленно наполнившуюся чуть тепленькой водой. Под прозрачной толщей на запястье издевательски ярко светилась обручальная нить…
– Тэйр! – позвала меня одна из однокурсниц.
С баночкой карминового блеска в руках она смотрела на меня через отражение в зеркале. Накрашена у нее была только нижняя губа.
– Что? – спросила я и убрала руки из чаши, отчего та начала стремительно пустеть.
– Слышала, Алекс Чейс целовался со стипендиаткой.
– Завидуешь?
– А должна? – дерзко ответила она.
– Не знаю, – пожала плечами. – Ты мне скажи.
С презрительным видом я схватила с каменной столешницы намокшие перчатки, вышла из уборной и обнаружила у противоположной стены Ноэля, сложившего руки на груди. Было очевидно, что вряд ли он дожидался, когда дамская комната освободится от – так сказать – дам, чтобы нырнуть в кабинку.
Я пересекла коридор и остановилась на расстоянии вытянутой руки, не вторгаясь в его личное пространство и не позволяя нарушить свое.
– Ты меня не дождалась, – резюмировал Ноэль.
– И теперь ты меня преследуешь?
Понятия не имею, почему из сумятицы мыслей выловила самую странную.
– Это было бы по-настоящему жутко, принцесса, – отозвался он, вновь перейдя на насмешливый тон, и протянул на ладони кожаный кошель с перевязанной шнурком горловиной.
– Держи.
Я оглянулась через плечо, проверяя, не таращатся ли на нас, но коридор на удивление был пуст, а дверь дамской комнаты не шелохнулась.
– Что это?
– Твоя моральная компенсация, – пояснил Ноэль. – Парни решили, что были неправы, когда сделали ставки, и просто отдали тебе всю сумму.
– Ты у них отобрал, что ли?!
– Решил, на сегодня с тебя достаточно потрясений, – ловко уклонившись от объяснений, сказал он.
– Оставь их себе, – после паузы предложила я.
