Невредимый северянин ударил по обледенелому потоку мечом, и на каменный пол обрушился поток воды, расплескав в разные стороны темные брызги.
Неожиданно магическая преграда перед моим носом, затягивающая арочный вход, надулась как пузырь, заставив меня резко отпрянуть. В панике я закрутила головой, не понимая, что происходит. С балкона на меня, не моргая и не шевелясь, черными глазищами с ненавистью таращилась Елена Эридан. Ее губы беспрерывно шевелились, а заслонка продолжала надуваться.
Внутри зала вдруг вспыхнул ослепительный магический свет, и тонкий пузырь с хлопком лопнул.
Я охнула от сильного толчка в грудь и осознала, что, похоже, падаю на спину, но смягчить удар и как-нибудь извернуться не удалось – тело было нечувствительным к приказам разума. От жесткого приземления вернулись звуки, крики и грохот. Перед глазами поплыл серый потолок, а потом вдруг стало невыразительно тихо, и наступила абсолютная темнота…
Я очнулась рывком. Показалось, что кто-то звонко хлопнул над ухом в ладоши, и сознание послушно вернулось.
Потолок атлетического зала исчез, надо мной нависал парчовый балдахин цвета благородного бордо. Я пошевелилась и вдруг поняла, что непослушное тело ноет, руки затекли, а голова похожа на пустой чугунный котелок. Когда ударишь кочергой, то она не разобьется, а задорненько зазвенит.
– Чарли, детка, ты проснулась? – прозвучал рядом женский голос. – Как ты себя чувствуешь?
В первую секунду я даже ушам не поверила! Приподнялась на локтях и действительно обнаружила родную матушку, встающую из кресла, где она почитывала философский трактат «Воины света», подаренный мне Ноэлем.
Естественно. До пошленьких любовных романчиков, в ассортименте лежащих среди учебников на секретере, инспектируя комнату, она не опустилась бы.
– Мама, как вы здесь оказались? – спросила я старчески-скрипучим голосом и попыталась опознать это самое «здесь».
Я лежала на знакомой кровати в поместье Чейсов. Не понимаю, почему меня перевезли именно сюда, учитывая, что помолвка с большим пафосом была расторгнута и я прекрасно повалялась бы без сознания в пансионе или в городской лечебнице.
– Вернулась, едва пришла новость, что тебя ранили боевым заклятием. У папы, к сожалению, вырваться не получилось, он должен приехать через пару недель, – проговорила она и, подойдя, положила прохладную руку, пахнущую сдержанным благовонием, мне на лоб. – Хорошо, у тебя больше нет жара.
