– Александру Чейсу? – с холодком в голосе переспросил Ноэль, во взгляде тоже застыли колотые льдинки.
Неожиданно внутри растеклось отвратительное липкое чувство, будто, пытаясь позаботиться о бывшем женихе, я совершаю что-то неправильное и предосудительное. Никогда ничего подобного не испытывала!
– Наверное, тебе неприятно слышать об Алексе, – пробормотала я, растерянно посмотрев на зажатый в руке рецепт от лекаря. – Сегодня мы хотели развязать обручальную нить, но он не появился в храме…
– Чарли, не стоит оправдываться, вы давно знакомы.
Ты привыкла о нем заботиться, это естественно, – перебил Ноэль резче, чем стоило, но определенно мягче, чем ему, похоже, хотелось. – Я подожду тебя в столовой.
Наплевав на людей вокруг, он склонился и приоткрытыми губами прижался к моей щеке. Оторопев от неожиданной ласки, я вытаращилась на северянина, как баран на новые ворота. Он лукаво улыбнулся:
– И буду рад, если ты поторопишься, принцесса.
– Хорошо."
"Обалдевшая от происходящего, с пылающей физиономией, я проследила за его удаляющейся фигурой и крикнула на диалекте с этим своим самобытным акцентом:
– Остался один день!
– В смысле? – обернулся он.
– Говорят, привычка проходит через двадцать один день. Двадцать уже позади!
– Эта теория – полная чушь! – широко улыбнулся он. – Но мне она нравится.
Алекс оказался на удивление некапризным больным, даже ни разочка не потребовал писчую бумагу с пером, чтобы написать завещание. Или же у него не осталось сил ни на капризы, ни на изъявление последней воли.
Папа, помнится, когда подхватил зимнюю лихорадку, написал целых три варианта. В последнем почти все отдал короне, и мама во избежание этого немедленно уничтожила бумаги.
Бывший жених послушно проглотил горькие порошки, выданные в лазарете, и не возражал, когда я положила ему на лоб мокрую салфетку. Правда, опытным путем выяснилось, что тряпицу следовало хорошенько выжать, чтобы вода не стекала по лицу и шее, но Алекс даже не цыкнул.
Через час привезли заказ из аптекарского двора.
Я разобрала порошки и флаконы с эликсирами, попутно объясняя простуженному, что за чем надо выпить.
– Сейчас принесу тебе что-нибудь поесть…
– Чарли! – вдруг назвал он меня именем, которым отродясь не называл.
Честное слово, чуть в обморок от удивления не рухнула. С флаконом в руках обернулась к нему и по-умному, как в старые добрые времена, моргнула:
– А?
– Ты провела здесь весь день и сделала достаточно. Даже больше, чем стоило.
