Изобразив раскаяние, я развела руками, дескать, бежала как могла, но путь оказался тернист.
В том, чтобы прийти на обед позже, когда половина дневного меню закончилась, а оставшуюся часть к деликатесам причислит только невзыскательный едок, был только один плюс: короткая, споро убавляющаяся очередь к кассе. Не успела я пристроиться в хвосте, как уже стояла перед распорядителем и с тоской рассматривала написанный мелом на грифельной доске довольно скудный перечень блюд. Есть, правда, тоже не хотелось.
– Яблоко и мятный чай, – заказала я, посчитав, что точно смогу запихнуть в себя фрукт и напиток.
– И это все? – проговорил за спиной знакомый мягкий голос с акцентом.
Сама от себя не ожидая, я вздрогнула."
"В последние пару дней мне в полной мере удалось прочувствовать, что такое феномен избирательного внимания. Раньше я не замечала Ноэля Коэна: его как будто нигде не было. А теперь он появился повсюду. Мы не здоровались, не оглядывались и в целом делали вид, будто не знакомы. Каждый раз, разминувшись с ним в длинном коридоре, я испытывала ноющую боль в животе.
Из-за Алекса у меня никогда ничего не болело, разве что язык, который приходилось своевременно прикусывать, чтобы не обложить ужасного жениха цветистой бранью. Даже сейчас, когда впервые с памятного скандала в кабинете мы с Ноэлем прервали долгое молчание, в животе заныло. Вообще, возникает закономерный вопрос: почему в книгах у героинь болит в груди, а у меня – в желудке? Наверное, я страдаю какой-то сердечной аномалией и не подозреваю об этом.
– Хочешь меня накормить? – холодно бросила через плечо.
– По-моему, давно пора, – без капли иронии заметил он.
Посчитав ниже собственного достоинства вступать в полемику о гастрономических привычках, я расплатилась за еду и с непроницаемой миной направилась к подруге.
– Извини, пришлось разыскивать Алекса по всему замку, – усаживаясь, объяснилась я.
– Он согласился потушить нить? – полюбопытствовала Зои. Сама того не замечая, она то и дело посматривала в сторону северян.
Было видно, ей очень хотелось спросить о Ноэле, но она держалась.
– В воскресенье договорились сходить в храм, – кивнула я.
– Поздравляю, Чарли! – Она улыбнулась и осторожно уточнила: – Ты так счастлива, что решила отметить свободу голодовкой и ничего не заказала?
Обычно тарелки появлялись перед едоком, стоило найти место и усесться за стол. Похоже, мой скудный, но исключительно здоровый обед потерялся где-то между замковой кухней и столовой.
