Глава 40
— И на кого рассчитан этот потрясающий спектакль? — интересуюсь я, плюхнувшись на леопардовое, чтоб его, сиденье рядом с Маратом.
Леопарды в последнее время меня преследуют.
Правда, они все больше мимикрируют под песец.
— А почему вы считаете, госпожа дизайнер, — пародирует Каримов Юдина, — что это спектакль?
— Потому что, если что-то крякает, как утка, то скорее всего, это утка, — сверлю я взглядом Марата.
— И вы все равно согласились? — удивляется он.
— Именно поэтому я и согласилась! Любовь, романтика, страсти… Как я могла устоять? — изумляюсь я.
Я живу скучно, хоть в чужой жизни поучавствую.
Задница недовольно возражает, что я — сама враг своим приключениям, все могло бы быть, но я — скучная баба, которая не ввязывается в отношения с помолвленным мужиком. А то какое бы было раздолье для драмы.
Вспоминаю истории Алсу про компанию ее брата и передергиваюсь.
Нет уж, мы уж как-нибудь без этого.
— Так что? — разглядываю я Каримова, выглядящего сегодня сногсшибательно. Будем надеяться, я тоже не подкачала.
Марат собирался забрать меня сразу с Солнечной, но натолкнулся на мое отчаянное сопротивление. Не вонять растворителем — этого еще недостаточно, чтобы выбирать в люди, тем более, с ответственной миссией. «Если ваша цель не развлечь публику, то стоит дать мне время на марафет!» — потребовала я.
Сейчас я собой довольна.
Надо сказать, такое редко случается вечером понедельника.
Я наконец-то выгуляю свое новое платье, купленное не иначе как в помрачении разума полгода назад. И до сих пор мне не представилось ни единого повода его обновить.
Платье оливкового цвета, удачно облегающее там, где надо, и босоножки с золотистым ремешком — удачное сочетание.
— Как я выгляжу? — грозно уточняю у Каримова.
— Потрясающе, — бормочет он, косясь на небольшой разрез на бедре.
Что ж. Учитывая, что у него уже есть предмет воздыханий, меня его реакция устраивает.
— Вернемся к нашим баранам. В какую сторону я должна улыбаться активнее?
— Я покажу, — односложно отвечает Марат, вызываю у меня прилив еще более нездорового любопытства.
Мне припоминается подслушанный на Солнечной разговор, где Каримов утверждал, что его от сердечных ран бог миловал.
Интересно будет посмотреть на роковую женщину. Это она уже успела с тех пор его сразить, или это застарелый гештальт?
Увиливая от дальнейших расспросов, Марат включает музыку и с ветерком катит меня на таинственное мероприятие, которым оказывается банальная выставка ювелирки, организованная Бергманами.
