Особенно жарко от осознания, что это тело намерено меня трахнуть. И не когда-нибудь, а не позднее, чем через час.
Я самовольно сгребаю пульт от кондюка со стола и врубаю посвежее.
Михаил понимающе оглядывается на меня, отрываясь от разделки какого-то мяса.
Блин, я даже не обращаю внимания, что он там делает.
Как развидеть ямочки над ягодицами, жгуты мышц на ребрах, плоский живот с дорожкой волос, убегающей под резинку белых трусов, показавшихся над спущенными джинсами.
Сволочь, готовился, что ли? Даже ремня в джинсах нет.
Одно движение и удав на свободе.
Юдин потягивается, вызывая игру всех мускулов, и я пялюсь на напрягшийся пресс, вызывающий у меня непристойные ассоциации и фантазии.
— Ты шо делаешь, Ирод? — сиплю я, не в состоянии оторвать взгляда от этой заманухи.
Трахнет. Как есть трахнет. Отымеет, как котенка!
Надо бежать. Сматываться.
Но задница, посовещавшись с еще одной предательницей, отказывается отлепляться от кухонного гарнитура, к которому я привалилась.
Я беспомощно смотрю, как Михаил подходит ко мне.
— Апперетив, — прижавшись ко мне всем этим горячим, недопустимым, он тянется к верхней полочке, и я практически распластываю по его телу.
Якобы для устойчивости он выставляет ногу вперед, четко вклиниваясь коленом между моих бедер. Сердце подпрыгивает и начинает ходить ходуном.
Вторая рука Юдина проскальзывает у меня подмышкой, задевая нескованную лишним бельем грудь.
У меня перехватывает дыхание.
— Перец, — поясняет Михаил, демонстрируя перечницу, которую выудил из-за моей спины.
— Я люблю поострее. Чтобы жгло.
Твою мать!
Глава 30
Аперитив он готовит!
Я уже, блин, пудинг!
— Ты, давай, не отвлекайся, — сглатываю я, ощущая его откровенную эрекцию, которая давит на тоненький заслон моих шортиков.
— Ни в коем случае, я полностью сосредоточен на главном блюде, — успокаивает меня Юдин, только я чего-то наоборот переживать начинаю еще сильнее.
И глаза у него такие… Я прям вижу в них циферки обратного отсчета: до полной стыковки осталось — три, два, один…
По лицу видно, что он прекрасно понимает, как меня пробирает, и доволен нужным эффектом.
Михаил отходит обратно к стряпне, а я судорожно выдыхаю. Пальцы, вцепившиеся в кружку, сводит от напряжения. Блин, вольтаж сумасшедший. Внизу живота все скручивается от неприкрытой однозначности его намерений.
Перевожу дыхание и с неудовольствием отмечаю, что без прижимающегося тела мне становится зябко.
