Ох, и активный голубчик тебе попался!
Меня словно окатывает из ушата ледяной водой. Ладонь падает на шею и становится трудно дышать, потому что карие глаза смотрят с теплотой. Так искренне, что под этим взглядом губы немеют, а от стыда хочется просто исчезнуть.
Господи, если это правда, а не сон, то получается… получается, что…
Как же у меня так получается играть чужими судьбами?!
– Света?
– Не знаю. Я ничего не знаю о его родословной. Простите меня, Валерия Аркадьевна.
– Да ну что ты, девочка! Только разволновала я тебя, – женщина гладит меня по плечу.
– Но тут уж привыкай к новости.
– Пожалуйста, не говорите пока ничего Андрею. Я сама.
Она удивляется, вскидывает брови, но потом смеется.
– Конечно-конечно, не скажу. Ох уж эти мне школьные друзья, понимаю. Узнают раньше времени, потом звонками замучают. Ну и правильно, всему свое время! А пока пусть люди меньше знают, тебе себя беречь надо. Да и некогда Андрею, у него сплошная работа на уме. Сутками в больнице пропадает.
Он у меня такой же сумасшедший трудоголик, как Паша…
Я выхожу из здания клиники на негнущихся ногах. Спускаюсь по гранитным ступеням на асфальтовую дорожку и останавливаюсь. Здесь центральная улица, вокруг оживленное движение, город шумит, а вместе с ним шумит июньская листва, но я не слышу звуков.
Начинаю идти, и не сразу понимаю, что оставила машину в другой стороне. Вокруг меня все, как обычно: люди, город, машины, суета. А внутри… внутри натянутым ожиданием звенит тишина, в которой бьется мое сердце.
Могла ли я еще вчера подумать, что со мной случится подобное чудо? Что однажды разлетевшись на атомы, я вновь поверю, что существую?
Не могла. Я давно запретила себе жить надеждой. Запретила мечтать. Вот и сейчас не могу поверить сказанному. Держу в руке снимок, смотрю на него – на серые пятнышки, обведенные светлым контуром, и не верю. Что это во мне. Что это мое. Что я… беременна.
Идти не получается, слезы застилают глаза, душа сжимается в необъяснимом чувстве, и я сажусь на лавочку.
Склонив голову, смотрю на снимок и вижу, как на него падают крупные капли. Горькие слезы надежды, которые, как я думала, когда-то застыли во мне, чтобы никогда не пролиться.
Андрей Шибуев, мой лучший друг. Как же это мы с тобой сумели обмануть всех?
Как же я смогла обмануть тебя?
Я ведь всегда знала, что ты любишь свободу. Что ты одиночка. Я сама обещала тебе, что твоя жизнь не изменится. Говорила, что бесплодна.
