Андрей входит в комнату и дарит цветы преподавателю, благодарит женщину за общение и помощь, ввергая последнюю в нешуточное смущение.
Она излишне предвзята к нам – психолог Оксана Владимировна, но сейчас удивление заставляет ее взгляд смягчиться. А казалось бы, знаток человеческих душ.
Ничего подобного, улыбка Шибуева действует на женщин убойно!
– Спасибо, Андрей. Вы очень внимательны! Что и сказать, повезло вашей жене.
Он соглашается. Найдя меня взглядом, уверенно обходит других кандидатов в приемные родители, чтобы оказаться рядом.
– Она это знает и ценит. Правда, родная? – наклон, и губы Андрея легко касаются виска.
Я сглатываю ком и улыбаюсь. Не ему – всем. И тоже чувствую смущение, потому что в ответных взглядах замечаю интерес и откровенную зависть. И потому что пальцы Андрея не отпускают.
Он садится, обнимает меня, и практически все занятие строится на его диалоге с нашим наставником. Уже под конец занятия женщина-психолог просит нас задержаться и сообщает, что комиссия, узнав о том, что речь идет о семье известного в городе профессора, настроена благосклонно.
Что документы об усыновлении Андрюши Сомова уже переданы на рассмотрение в суд, и в ближайшее время представители опеки наведаются к нам в гости – посмотреть, как мы живем.
– Когда? – надеюсь, моего замешательства не видно. – Когда вы придете?
– Возможно, в ближайшие дни. Вы ведь понимаете, что это необходимое условие?
Как я могу не понимать? Я так долго ждала решения! Вот только…
– Конечно, мы будем рады вам все показать.
Правда, Света?
Я заставляю себя кивнуть. Что она сказала? Что комиссия настроена благосклонно? Что будет суд, а значит, и решение?
Сейчас я могу думать только об одном: неужели совсем скоро Андрюшка будет со мной?!
– Да!
* * *– Андрей, ты действительно не будешь против, если я на время перееду к тебе?
Мы стоим возле входа в больницу, куда я привезла Шибуева на ночное дежурство, и смотрим на мимо проходящих людей."
"– А почему я должен быть против, Света? – Андрей чиркает зажигалкой и подкуривает сигарету.
Затягивается, выпуская в сторону дым. – Я тебя всю жизнь знаю. Гораздо дольше, чем две трети своих знакомых.
– Потому что это твоя квартира, и я могу тебя стеснить. В конце концов, мое присутствие ограничит твою свободу. А как же личная жизнь?
– Я сейчас почти все время на работе. Квартира большая, ты точно мне не помешаешь. А с личной жизнью я как-нибудь разберусь.
– А что скажут родители? Если узнают, что я живу у тебя.
