Такие умеют ласкать и говорить с телом особым языком, пробуждающим в нем жизнь. Они забираются под покрывало и ползут по ноге. Касаются самых интимных мест. Их напору так трудно устоять, и я чувствую, как горячая волна возбуждения затапливает меня с головой.
– Пожалуйста, Андрей, отпусти. Мы не должны…
– Не могу.
Мы уже не пьяны, и когда он входит в меня, я обещаю себе, что это в последний раз.
* * *POV Андрей
– Здравствуй, сынок! Ну, как все прошло? Как свадьба? Отшумела?
Я захожу в свой дом – в дом моих родителей, разуваюсь, сбрасываю с плеч пиджак и нахожу мать на кухне.
Она сидит у стола, закинув ноги на соседний стул, и что-то печатает в ноутбуке. Повернув голову, бросает на меня короткий взгляд из-за очков и снова возвращается к работе.
Для родителей я был на свадьбе друга. Чем не версия?
– Отлично, ма. Невеста была просто красавица. Так и хотелось съесть!
Я целую мать в щеку, и на этот раз она грозит пальцем:
– Но-но! Смотри мне, Андрей, не натвори дел! Ох, – вздыхает, – поскорее бы ты уже и сам женился.
Мы с отцом не молоды, внуков хочется. Вот Аллочка, чудесная же девушка, и так тебе подходит. И умница, и красавица, и врач, что немаловажно! – делает ударение на последнем слове. – А фигура какая! Я уже молчу о том, как хорошо ее семья к тебе относится.
Я сажусь на стул и откидываю плечи на высокую спинку. Расстегиваю рубашку на груди.
– Не начинай опять, ма.
– Но ты же ничего не хочешь слышать! – возражает мать.
– Не хочу. Меня не впечатляют скучные сухопарые девственницы.
Я люблю жизнь.
– Господи, Андрей! – восклицает родительница. – И в кого ты у нас такой?
– Какой?
– Обормот!
– Ну спасибо, родная, – я смеюсь, глядя на мать. Она тоже улыбается, но ей не все нравится, и я вижу грусть в ее глазах.
– Боже мой, сын! Что у тебя на шее? Ты на свадьбе у друга был, или в доме терпимости? Как завтра на работу-то пойдешь, гуляка? Ну сколько это может продолжаться? Хоть бы нас с отцом постеснялся!
– А что там? – я провожу ладонью по шее и выше, чувствуя на подбородке колючую щетину.
Но мать только отмахивается.
– Потом посмотришь. Есть будешь?
– Буду.
– Так я и думала. – Она закрывает ноутбук и встает. Качает недовольно головой. – Голоден, значит. Наверняка с какой-нибудь свиристелкой со свадьбы слинял, да? Ох, Андрей, Андрей…
Позже, уже в своей комнате, я достаю из кармана брюк бумажник, и вместе с ним на пол падает нетронутая пачка презервативов.
Я поднимаю ее и задумчиво верчу в пальцах, рассматривая с долей удивления.
