– Да ты что! Не-ет! Мы даже не целовались ни разу. Я, конечно, Артемьева люблю, но как брата, и только! Да и разве можно его не любить?
– И все же? Почему?
– Это не та степень близости, и никогда той не была. Не спорю, нам вместе интересно, но тесно. А потом, он меня боялся. Только я тебе об этом не говорила!"
"– Ну да, твой язычок всегда был острее, чем у других. Из всех наших только ты и могла над Рыжим постебаться по-настоящему. Свет?
– Да?
– Идём потанцуем? Все-таки у нас свадьба. Давай запомним этот день.
Я легко отмахиваюсь: хмель уже кружит голову.
– Ой, у тебя этих свадеб еще будет. Не переживай! Обещаю прислать подарки!
– Вряд ли у меня когда-нибудь будет такая же красивая невеста.
Я качаю головой, позволяя ему подлить в мой бокал еще вина.
– Ну и льстец ты, Андрей. И на что это ты, интересно, уставился? – подозрительно щурюсь. – Я думала, ты говорил о моих глазах!
– Никогда не мог равнодушно смотреть на твою грудь, Светка, – Андрей придвигается ближе.
– Еще лет с четырнадцати. А как нужно было сказать? Какое симпатичное у моей фиктивной жены платье и все, что под ним?!
– Ох, Шибуев. И правда, пойдем лучше потанцуем, пока ты не брякнул что-нибудь совсем уж ужасное!
Мы танцуем, смеемся, а вечер все продолжается и продолжается. Так приятно оказаться в компании старого друга, вспомнить прошлое… а еще чувствовать на себе мужские руки. То, как они касаются голой спины в вырезе платья, как сжимаются на талии. Они все смелее, или мне только так кажется? Почему я не противлюсь, а льну к ним? К таким горячим и неторопливым, словно мне нравится их тепло?
Странный и необычный вечер, и как же хочется себя отпустить.
– Свет, поехали ко мне, я покажу тебе свою квартиру. Должна же моя жена знать, где живет ее муж в те редкие дни, когда сбегает от родителей.
– Как, Шибуев, неужели ты тоже живешь с родителями? Ты – вольный кот?
– Я единственный сын, а моя мама потрясающе готовит. О, нет, я не готов уйти из рая, дорогая.
Мое удовольствие никогда не выходит за границы моей свободы, и я никогда не остаюсь на чужой территории.
Мы едем в такси, и свет от фонарей отбрасывает в салон длинные тени. В полутьме взгляд Шибуева, как неостывший жженый сахар, обжигает из-под полуприкрытых век, а лицо так близко. Темная голова вдруг склоняется, и губы касаются шеи.
На миг я задыхаюсь от острых ощущений, закрыв глаза. Сжимаю пальцами сильные плечи.
– Ш-шибуев, прекрати.
